Азимар. Дорога сбывшихся надежд

И от его физического благополучия зависит и их благополучие.

Леттин предложила Стефани своё место на телеге, но девушка отказалась. Ночевать на земле не хотела, но спать рядом с Филлином, да и рядом с любым другим мужчиной, не собиралась. Келлен правильно разгадал мотивы её решения, одарил девушку презрительным взглядом и язвительным смешком, а затем и вовсе развернулся в её сторону и скрестил руки на груди, демонстративно наблюдая за попытками Стефани занять более удобное положение у костра.

Вскоре их лагерь затих.

Все устроились в облюбованные ранее места и тут же провалились в сон. Лишь Стефани не могла расслабиться. В тело что-то впивалось: камушки, веточки, шишки и прочие дары природы. Все время казалось, что по ней кто-то ползает. Попытки сменить положение или стряхнуть насекомых не приносили желанного результата, а раздражали ещё больше. Внимание следопыта добавляло поводов для злости. Закрыть глаза Стефани боялась: возвращалась картина недавно разверзшегося хаоса.

Устав лицезреть небо, девушка поднялась с земли и направилась со своей сумкой к журчащей рядом реке. Следопыт проводил её тяжелым взглядом.

Горная река была прекрасна. Сильный, стремительный поток жизни. Впервые Стефани увидела её с Лиамом на их первом свидании. Волнующие воспоминания вызвали у неё счастливую улыбку ностальгии о том дне. Девушка присела у кромки воды, зачерпнула ладонями студёную, обжигающую воду и обдала лицо, смывая струящиеся по щекам слезы.

Когда-нибудь настанет время, когда ты не будешь плакать.

А если и захочется, то только от счастья…

– Лиам, – вслух прошептала она, – когда придет это время?

Почему-то вспомнилось, как часто он занимал себя работой, не любил просто так сидеть без дела в таверне. Всё время что-то чистил, убирал, перекладывал. Именно сейчас она поняла почему. Физическая работа приносила успокоение и ясность мысли. Стефани сходила в лагерь, забрала оттуда своё чугунное оружие и вернулась к реке, стала отмывать с поверхности сковороды уже засохшую кровь и какие-то прилипшие частички.

Руки немели от холода воды, но это было в радость: отвлекало от непрошенных сожалений. За сковородой последовали сапоги и доспех.

Доведя всё до блеска и разложив на траве на просушку, Стефани уселась, запрокинула голову назад, позволяя волосам струиться по спине, и уставилась в ночное небо.

– Я думал, ты сама туда полезешь мыться, – раздался тихий голос Келлена.