Азимар. Куда приводят мечты

– Перепроверьте! Лиам не мог ошибиться! – воскликнула Стефани.– Волак весил, как хвост дракона! Я чуть дотащила его!

– Шестнадцать бигзов и два смэна, – повторила она, а потом взглянула на потупившего взор Лиама,– ещё раз попытаешься выдать этой девице больше денег, уволю!

Стефани разочарованно сгребла причитающиеся монеты со стола. Почему Хелен так не вовремя пришла?

– Когда уже придёшь работать ко мне? – дружелюбно спросила женщина у Стефани, ставя на стол две чашки, словно и не было сейчас неприятного инцидента.

Девушка села на стул и подтянула к себе уже налитый ей чай. У неё не было времени на светские разговоры, скоро начиналась её смена в таверне, но отказать самой Мадам в приглашении никто не смел.

– Никогда,– ответила Стефани и пригубила горячую терпкую жидкость, открыто смотря на женщину.

Стефани испытывала к Хелен неприязнь. Даже её внешность была для девушки отталкивающей. Мадам была высокого роста, худощавая, с редкими длинными прямыми волосами черного цвета, которые туго стягивала на затылке в аккуратную гульку.

Свои небольшие, густо подведенные черным, глаза с равнодушным взглядом женщина часто сужала в тонкие нити, цепко рассматривая при разговоре собеседника. Узкое, вытянутое лицо украшал тонкий нос и маленькие губы, которые Хелен ярко красила алой помадой. Одежды Мадам отличались строгостью и закрытостью. Её платья были всегда в темной цветовой гамме: черные или темно-фиолетовые. Выглядела она на лет пятьдесят с небольшим, а сколько было на самом деле – неизвестно. О семье и каких-либо родственниках никто никогда не слышал. Поговаривали, что у неё есть покровитель в Верхнем городе, но всё оставалось на уровне слухов.

Стефани никогда не видела настоящих ведьм, но если бы они существовали, то Хелен однозначно могла претендовать на эту роль. Для полноты картины Мадам не хватало только остроконечной шляпы и массивных перстней на скрученных пальцах. Ах да, ещё и бородавки на носу. Так их в сказках описывают?

– Сколько тебе лет, милочка? – Хелен оценивающе осматривала её, и девушка почувствовала себя выставленным на продажу товаром.

Хотя, возможно, так оно и было.

– Двадцать семь, – нехотя ответила она.

– Век женской красоты и юности недолог, а ты ещё и охотой занимаешься. Опасное это дело. Если монстры покалечат твоё лицо, то я тебя к себе не возьму. Хоть особые запросы на уродства бывают, но всё же держать тебя ради нескольких раз в неделю, я не буду.