Дикое поле

А доверенного Кароки-мурзой спутника особо не заставишь головой по сторонам не вертеть.

Дед Антип засопел слева, громко причмокнул. Не повезло ему в этот раз: ни мяса на блюдах не осталось, ни костей – все перекидали. Один только русский перед грудой объедков сидит, лениво догрызая верх ноги. Старик осторожно подполз к нему, тихонько просительно почавкал. Менги-стр покосился вбок, и потом коротко и резко взмахнул рукой. Антип странно дернул головой и уткнулся лицом в ковер. Грудь его больше не шевелилась, руки обмякли.

Он был убит настолько быстро и бесшумно, что никто, кроме самого хозяина кочевья, ничего не заметил. Ни крови, ни вскриков – русский брезгливо отер ребро ладони о ковер и продолжил трапезу.

Алги-мурза мгновенно потерял интерес к празднику. Теперь он понимал, что никакие землячки, насилуемые татарами по шатрам, никакие насмешки над полонянками гостя действительно ничуть не волнуют. Хоть кишки им тут всем выпусти – у него даже аппетит не испортится. Да еще дед Антип… Никчемный, конечно, невольник, хвоста ослиного не стоит.

Вот только… Только помнил еще мурза свою няньку, грудастую Дашу, ее теплые прикосновения и отряхивающие его, упавшего несмышленыша, большие розовые руки. Помнил Витолда, сперва ходившего у седла, а потом долго ездившего позади, пока татарчонок окончательно не прирос к скакуну. Сейчас они, наверное, тоже ничего не стоят… И, разумеется, мурза, владеющий четырьмя кочевьями, подавать им пиалу с водой на смертном одре не помчится. Но вот так… Подползти к гостю за косточкой милости и уткнуться в землю… Увидеть такое, или просто узнать про такую кончину… ему бы не хотелось.

– Эй, ты!

Он подозвал к себе веснушчатую невольницу, все еще продолжавшую танцевать с тремя другими, и когда она подошла на несколько шагов, небрежно запустил в нее оставшуюся от седла кость. Теперь полонянка уворачиваться не посмела, и мурза попал ей в плечо. Девушка остановилась, наклонилась к подолу платья и сняла его через голову, обнажившись снизу доверху.

Широкие бедра, пологие бока, большая грудь. Хороши все-таки русские пленницы!

Мурза поднялся, крякнул, разминая затекшие ноги, взял ее за руку и пошел к шатру: не прилюдно же ее брать! Чай, не в набеге.

Ожидавшей внутри невольнице он махнул рукой, прогоняя наружу, скинул халат и принялся развязывать шаровары:

– На четвереньки становись, подставляй задницу. И плечи вниз опусти, чтобы твоя дырка вверх выпирала.