Еврейские сказки и легенды

Они выглядели слишком правильными, чтобы быть простыми скалами, и, подойдя ближе, король был уверен, что на вершине горы должно быть огромное здание. Когда они подошли совсем близко, в этом не было никаких сомнений. На вершине стоял то ли город, то ли дворец, и было решено совершить восхождение на следующий день.

Ночью не было слышно ни звука, но, к всеобщему удивлению, утром была замечена отчетливая тропинка, ведущая в гору. Она так заросла сорняками, мхом и редкими лианами, что было очевидно, что ей давно не пользовались.

Это был орел. Внезапно он слетел с вершины горы и закружил над охотниками, крича, но не делая попыток напасть.

Наконец вершина была достигнута. Это было плоское плато огромной площади, почти полностью оно было занято огромным зданием с массивными стенами и огромными башнями.

– Это дворец великого монарха, – сказал король.

Но никакого входа видно не было. Остаток дня прошел в блужданиях по округе, но нигде не было видно ни двери, ни окна, ни проема. Было решено предпринять более серьезные усилия на следующее утро, чтобы проникнуть внутрь.

Однако это казалось еще большей загадкой, чем что-либо. Наконец один из самых отважных из отряда обнаружил орлиное гнездо на одной из самых маленьких башен, и с большим трудом он поймал птицу и принес ее королю. Его величество велел одному из своих мудрецов, Муфлогу, знающему птичьи языки, поговорить с орлом.

Резким каркающим голосом орел ответил, – я всего лишь молодая птица, мне всего семь столетий. Я ничего не знаю. На башне выше той, на которой я живу, находится гнездо моего отца. Возможно, он сможет помочь вам.

Больше он ничего не сказал. Единственное, что оставалось сделать, – это подняться на более высокую башню и расспросить орла-отца. Это было сделано, и птица ответила:

– На башне еще выше живет мой отец, а на еще более высокой башне – мой дед, которому две тысячи лет.

После значительных трудностей была достигнута самая верхняя башня, и почтенная птица была найдена. Он, казалось, спал и был разбужен только после долгих уговоров. Затем он настороженно оглядел охотников.

– Дайте мне подумать, дайте мне подумать, – медленно пробормотал он.