Еврейские сказки и легенды

Сам Ог часто пил слишком много, и много лет спустя, когда он был слугой патриарха Авраама, последний ругал его до тех пор, пока тот не испугался так, что у него выпал зуб. Из этого зуба Авраам сделал себе стул из слоновой кости. Впоследствии Ог стал царем Васана, но он забыл о своем договоре с Ноем и вместо того, чтобы помочь израильтянам получить Ханаан, он выступил против них.

– Я убью их всех одним ударом, – заявил он.

Напрягая всю свою огромную силу, он вырвал с корнем гору и, подняв ее высоко над головой, приготовился обрушить ее на лагерь израильтян и сокрушить его.

Но произошла удивительная вещь. Гора была полна кузнечиков и муравьев, которые проделали в ней миллионы крошечных дырочек. Когда король Ог поднял огромную массу, она рассыпалась у него в руках, упала ему на голову и обвилась вокруг шеи, как ошейник. Он попытался стащить ее, но его зубы запутались в массе. Пока он плясал от ярости и боли, к нему подошел Моисей, вождь израильтян.

Моисей был крошечным человечком по сравнению с Огом.

Он был всего в десять локтей ростом и носил с собой меч такой же длины. С огромным усилием он подпрыгнул на десять локтей в воздух и, подняв меч, сумел ударить великана по лодыжке и смертельно ранить его.

Так, по прошествии многих лет, погиб ужасный великан потопа за то, что нарушил свое слово, данное Отцу Ною.

Принцесса-фея из Эргетса

I

В большом и прекрасном городе, стоявшем у моря, умирал старик. Его звали Мар Шалмон, и он был самым богатым человеком в стране.

Обложенный подушками на богато украшенной кровати в роскошной комнате, он со слезами на глазах смотрел через открытое окно на заходящее солнце. Подобно огненному шару, он опускался все ниже и ниже, пока, казалось, почти не остановился на спокойных водах за пределами гавани. Внезапно Мар Шалмон встрепенулся.

– Где мой сын, Бар Шалмон? – Спросил он слабым голосом, и его дрожащая рука скользнула по шелковому покрывалу кровати, как будто искала что-то.

– Я здесь, отец, – ответил его сын, стоявший рядом с кроватью.

Его глаза были влажны от слез, но голос звучал ровно.

– Сын мой, – медленно и с некоторым трудом произнес старик, – я собираюсь покинуть этот мир. Моя душа улетит из этого хрупкого тела, когда солнце скроется за горизонтом. Я прожил долго и накопил огромное богатство, которое скоро будет твоим. Используй его хорошо, как я учил тебя, ибо ты, сын мой, человек ученый, как и подобает нашей благородной еврейской вере.