Египетский кристалл

Пока они отдыхали, на сцену вышла Полина-Попса. Подключив гитару к динамикам, она стала петь один за другим хиты российской эстрады, так надоевшие, вероятно нам, но совершенно неизвестные интернациональной молодежи в лагере на острове Кипр. К некоторым песням Попса сделала свою собственную аранжировку, и получилось гораздо лучше. Как только она заканчивала под грохот аплодисментов один шлягер, тут же слышались крики «Фантастик! Браво! Супер!». Полина была в ударе, расправила «крылья» и пела, пела, не только на русском, но на английском, итальянском и французском языках.

Ее долго не хотели отпускать со сцены. Но она ни капельки не устала, глаза ее сияли от счастья. Чепуха и Смехота обняли подругу и поздравили с успешным началом. В следующий перерыв подошла очередь Чепухе выступать и заполнять паузу. Смехота и Полина принялись было успокаивать ее, ободрять, справедливо предполагая, что та волнуется, но на их сочувственные порывы услышали привычное: «Да чепуха все это, девчонки, сейчас сами убедитесь».

И они убедились.

Чепуха Чепуховская вышла на сцену в шикарном русском наряде, который еще днем разыскали и вытащили с разрешения директора Костаса из богатой костюмерной международного лагеря. У местного диджея нашлась в коллекции и подходящая мелодия – «Калинка» в исполнении Краснознаменного ансамбля песни и пляски Советской армии имени Александрова. И как только зазвучала фонограмма, Чепуха, вскинув голову, взмахнув руками, передернув по-цыгански плечами, стукнула каблучками об пол и пошла в пляс. Зал, немного притомившись к ночи, вздрогнул и с новыми силами одобрительно загудел. Тут уж все до единого повскакали с мест и стали дружно подпевать «калинку-малинку», как было утром в греческой таверне. Стоял невообразимый радостный гвалт. Одни топали ногами в такт песни, другие размахивали руками, третьи без устали ритмично хлопали в ладоши. Чепухе пришлось три раза повторить «Калинку». Успех был очевидный и ошеломительный.

А на сцену уже снова вышла Светка. На голове у нее был красный берет, на шее синий шарф, на плечах – широкий блузон.

Ее неожиданное новое появление и необычное одеяние вызвало любопытство не только у всего зала, но даже у подруг. Костас поставил на середину сцены деревянную треногу, укрепил на ней доску, а на ней прикрепил лист ватмана. На столе рядом лежала целая стопка бумаги для рисования, а на пол он положил сомбреро.

– Друзья, к нам из Франции приехал известный художник – моменталист, точнее, художница, – громко объявил Костас.