Настоящая ложь

Джул увидела высветившийся номер и ответила голосом со среднеамериканским акцентом.

Как выяснилось, Пэтти была в Лондоне.

Джул этого не ожидала.

Не согласится ли Джул пообедать с ней завтра в «Плюще»[26 - The Ivy (англ.) – легендарный ресторан в Лондоне, в районе Ковент Гарден.]?

Конечно. Джул не скрывала своего удивления, разговаривая с Пэтти. Они перезванивались несколько раз, сразу после смерти Имми, когда Джул общалась с полицейскими и занималась отправкой вещей из лондонской квартиры Имми, а Пэтти ухаживала за Гилом в Нью-Йорке, но все эти тяжелые разговоры остались в прошлом, оборвавшись несколько недель назад.

Пэтти всегда была деловитой и многословной, но сегодня ее голос звучал глухо и в нем не было привычной оживленности.

– Я должна сказать тебе, – произнесла она, – что Гила больше нет.

Страшная новость потрясла Джул. Перед глазами встало опухшее серое лицо Гила Соколофф и потом его смешные собачки, которых мужчина обожал. Девушке он очень нравился. Она не знала, что он тоже скончался.

Пэтти объяснила, что Гил умер две недели назад от сердечной недостаточности. Все эти годы диализа почек не прошли бесследно, вот сердце и не выдержало. А может, как сказала Пэтти, после самоубийства Имми он больше не захотел жить.

Они еще поговорили о болезни Гила, о том, каким он был замечательным, вспомнили Имми. Пэтти сказала, что Джул очень помогла им, улаживая дела в Лондоне, когда они не могли уехать из Нью-Йорка.

– Знаю, это покажется странным, что я путешествую, – добавила Пэтти, – но после того, как я столько лет ухаживала за Гилом, мне просто невыносимо оставаться одной в квартире.

Здесь все напоминает о нем, об Имми. Я собиралась… – Ее голос сорвался, и, когда женщина заговорила снова, он зазвучал вымученно бодро. – Как бы то ни было, моя подруга Ребекка живет в Гемпшире[27 - Графство Англии.], и она предложила мне пожить у нее в гостевом домике, отдохнуть и подлечиться. Она уговорила меня приехать. С некоторыми друзьями так бывает. Мы сто лет не общались с Ребеккой, но, как только она позвонила – услышав об Имми и Гиле, – мы сразу же нашли общий язык. Никакого светского трепа. Все предельно честно и откровенно. Когда-то мы вместе учились в Гринбрайаре. Думаю, школьных друзей связывают все эти воспоминания, общие истории. Взять хотя бы вас с Имми. Вы так удачно воссоединились после разлуки.

– Мне очень, очень жаль Гила, – сказала Джул. И она говорила совершенно искренне.

– Он болел целую вечность.