Капитан Темпеста (сборник)

Если бы они его убили, то слух об этом должен был бы дойти сюда и помимо меня, потому что тогда весь их стан говорил бы об этом.

– Но почему же там никто ничего не говорит о месте его пребывания? Что за необходимость так тщательно скрывать это?

– Не знаю, падрон. Этого я сам не могу понять.

– Хорошо, буду спокойно ожидать от тебя дальнейших сведений, – с внезапной решимостью сказал капитан Темпеста. – Но слушайте, что это?

Ночная тишина вдруг прервалась страшным шумом, который несся из турецкого стана.

Зазвучали трубы, затрещали барабаны, послышались многочисленные залпы ружейных выстрелов, и поднялся невообразимый гул возбужденных многотысячных голосов. В то же время весь лагерь, точно по волшебству, осветился красным светом бесчисленных смоляных факелов, со всех сторон стремившихся к центру, где раскидывался громадный пышный шатер великого визиря.

Капитан Темпеста, Эль-Кадур и Перпиньяно быстро взошли на парапет бастиона, между тем как крепостные часовые затрубили тревогу, после чего стены мгновенно стали покрываться толпами воинов, выбегавших с оружием в руках из казематов, где они до этого времени спокойно спали.

– Должно быть, готовятся к решительному приступу, – заметил капитан Темпеста.

– Нет, падрон, – спокойным голосом возразил араб. – Это вспыхнуло возмущение, подготавливавшееся уже с утра.

– Вот как! Против кого же?

– Против великого визиря.

– По какому же поводу? – спросил Перпиньяно.

– Его хотят заставить приняться как следует за осаду крепости.

Уж целая неделя, как войско ничего не делает, вот оно и выражает свое неудовольствие.

– А не слыхал ты, почему было такое бездействие, удивлявшее и нас всех? Уж не замешалась ли здесь у великого визиря любовь? В этих случаях пылкие турки часто совсем теряют голову.

– Да и не только турки, – заметил многозначительно араб. – Вы угадали, синьор: действительно, любовь убаюкала воинственное сердце великого визиря.

– К кому же это? – полюбопытствовал даже сдержанный капитан Темпеста.

– К одной молоденькой христианке с этого острова, падрон, – отвечал Эль-Кадур. – Ради нее он и прекратил на столько времени военные действия против вас.

– Наверное, эта девушка или женщина очень хороша? – спросил лейтенант.

– Да, писаная красавица. Эта девушка – дочь одного из здешних синьоров, недавно убитого при взятии Никосии. Она попала в плен в один, кажется, день с синьором Ле-Гюсьером.