Капитан Темпеста (сборник)

– Ты забываешь, Эль-Кадур, что я не для красоты надела военные доспехи, – строго возразила благородная венецианка. – Я не лишу в минуту такой опасности для Фамагусты шпаги, которая не раз уже доказала свое умение защищать правое дело.

– Падрона, подумай, ведь ты идешь на верную и жестокую смерть! Я слышал, как Мустафа отдал приказ никого не щадить из тех, кто попадется живым в руки его кровожадных людей.

– Не бойся, мой верный Эль-Кадур, я сумею достойно умереть и не посрамлю своего имени, – гордо ответила храбрая девушка, подавив невольный вздох.

 – Если в книге судеб написано, что никто из нас не должен пережить взятия Фамагусты, то да будет воля Господня.

– Пойдем, падрона, – настаивал араб, глядя на нее с отчаянной мольбой в глазах. – Позволь мне спасти тебя хотя для…

– Оставь меня в покое! … Капитан Темпеста не опозорит себя постыдной трусостью и останется верен себе до последней минуты. Помни это, Эль-Кадур, и не терзай меня бесполезными просьбами. Мое слово твердо.

Ты должен это знать.

– Хорошо, падрона. Ты хочешь умереть здесь, так и я умру рядом с тобой! – в сильном возбуждении говорил араб и подумал про себя: «Пусть так! Смерть все уравнивает, и бедный раб успокоится подле нее».

Между тем в окутанной ночным мраком равнине разыгрывался настоящий ад. В ответ на венецианскую канонаду загремели и турецкие орудия, их было около двухсот, что в то время представляло артиллерию небывалой силы. Не было никакого сомнения, что от страшного действия этой артиллерии твердыни Фамагусты, уже сильно пострадавшие в продолжение многомесячной осады, должны окончательно быть сокрушены.

Уже предвидя страшный исход этой решительной борьбы, венецианцы, тем не менее, со спокойным духом взирали на бесчисленные вражеские орды, устремившиеся на приступ с диким воем голодных зверей, почуявших теплую кровь.

В защите несчастного города принимало участие и все его мужское население, вооруженное чем попало: пиками, алебардами, ружьями старых образцов и разного рода домашними орудиями.

Каждый из этих стариков, молодых и подростков горел желанием как можно дороже продать жизнь и свою собственную, и жизнь дорогих сердцу существ.

А женщины и маленькие дети со слезами и воплями ужаса стекались в обширный местный собор, надеясь найти там защиту от беспрерывной бомбардировки, угрожавшей дочиста смести весь город раньше, чем в него вступит торжествующий победитель.