Капитан Темпеста. Город Прокаженного короля (сборник)

Подойдите потихоньку и поглядите…

Но герцогиня, разбуженная уже говором, встретила лейтенанта восклицанием:

– Перпиньяно… вы?.. Ах, как я рада! Как это вам удалось выйти живым из рук турок?

– Только чудом, капитан, – отвечал венецианец. – Если бы я не ушел с бастиона последним, когда увидел, что сопротивляться больше нельзя и оставалось только подставить голову под удар кривой сабли, а бежал бы вместе с нашими солдатами и городскими обывателями, то погиб бы заодно с ними: как хорошо они было ни укрылись в городе, турки всех их разыскали и изрубили в куски.

– Никого?! – в ужасе вскричала герцогиня. – Неужели погибли все наши товарищи?

– Все! – со вздохом отвечал лейтенант.

– О, какой это дикий зверь!

– Асторре, Бальоне и Мартиненго обезглавлены, а Тьеполо и Маноли Спилотто были изрезаны в куски и брошены собакам на съедение.

– О, Боже мой, Боже мой! – со стоном проговорила молодая девушка, содрогаясь от ужаса и закрывая лицо руками, как бы защищаясь от страшного видения.

– Неужели и обыватели тоже все перерезаны, синьор? – спросил Эль-Кадур.

– Все почти, Мустафа никого не пощадил, кроме женщин и детей, которых приказал отправить в качестве невольников в Константинополь.

– Следовательно, здесь теперь все кончено для льва Святого Марка? – заметила сквозь слезы герцогиня.

– Да, флаг Венецианской республики уже перестал развеваться над островом Кипр, – в тон ей ответил венецианец.

– И вы думаете, что нет никакой возможности отомстить за такое ужасное поражение?

– Нет, капитан, я этого вовсе не думаю. Напротив, я уверен, что Венеция вознаградит этих азиатских зверей так, как они того заслужили.

– Дай Бог!.. Ну, а пока Фамагуста превращена в кладбище?

– Да, капитан, в сплошное, страшное кладбище. Улицы полны трупов, а стены полуразбитых укреплений утыканы головами храбрых защитников несчастного города.

– Ужасно! А как же это вы сами-то ускользнули от общей резни, синьор Перпиньяно?

– Говорю вам, капитан, только чудом. Когда я увидел, что все погибло, а я один, даже ценой своей жизни, ничего не сделаю полезного, то поспешил незаметно спуститься с бастиона и бросился без оглядки бежать куда глаза глядят. Я сам не знал, удастся ли мне найти убежище или меня тут же настигнут янычары и зарежут, как барана.