Капитан Темпеста. Дамасский Лев. Дочери фараонов

– О! – сказал он, быстро сменив тон и улыбнувшись. – Да будет вам известно, доблестные воины, что я люблю пошутить. Вот уже четыре месяца, как мы бок о бок сражаемся с этими нечестивыми псами, которые поклялись живьем содрать с нас шкуры, и я вам цену знаю. Итак, синьор Перпиньяно, раз турки нам не досаждают, продолжим партию? У меня в карманах позвякивают еще двадцать цехинов.

Словно в опровержение слов капитана, вдали послышался глухой пушечный выстрел.

– Вот мерзавцы! Даже ночью от них покоя нет, – не унимался разговорчивый поляк.

– Когда пожелаете, капитан.

– Мешайте кости.

– Девять! – крикнул Перпиньяно, раскатив кости по скамейке, которая служила соперникам игорным столом.

– Три!

– Одиннадцать!

– Семь!

– Зара!

У невезучего капитана вырвалось ругательство, и вокруг раздались смешки, тут же, впрочем, затихшие.

– Да будь она неладна, борода Магомета! – воскликнул поляк, бросая на скамейку два цехина.

– Ничего подобного. Я добрый христианин.

– Но кто-то наверняка научил вас особым хитростям, и ставлю свою голову против бороды какого-нибудь турка, что этот кто-то – Капитан Темпеста.

– Я часто играю с этим благородным дворянином, но он никогда не обучал меня никаким хитростям.

– Ха! Благородный дворянин! – не без ехидства хмыкнул капитан.

– А вы полагаете, что нет?

– Гм… Да кто его знает, кто он такой на самом деле?

– Он всегда был любезным юношей и отличался необычайной храбростью.

– Юношей!..

– Что вы этим хотите сказать, капитан?

– А если он никакой не юноша?

– Да ему не больше двадцати.

– Вы меня не поняли… Ладно, оставим Капитана Темпесту и турок и возьмемся за игру. Мне неохота завтра биться без гроша в кармане. Чем я расплачусь с Хароном, если у меня в кармане один жалкий цехин? Чтобы переправиться через Стикс, надо заплатить, милейший синьор.

– Ну, в таком случае будьте уверены, что вы отправитесь прямиком в ад, – смеясь, сказал синьор Перпиньяно.

– Может, и так, – ответил капитан, в сердцах хватая коробочку и яростно перемешивая кости. – Ставлю еще два цехина.

Эта сцена разворачивалась под навесом просторной палатки, мало отличавшейся от тех, что ставят сейчас бродячие артисты.