Капитан Темпеста. Дамасский Лев. Дочери фараонов

– Тот самый, кого я победила?

– Но ты даровала ему жизнь, а ведь могла убить, и никто, даже турки, ничего бы не сказал. Он единственный, кто упрекал великого визиря за кровожадность в отношении христиан.

– Знал бы он, что его выбила из седла и ранила женщина…

– Это только лишний повод тобой восхищаться, синьора.

– И что ты хочешь предпринять?

– Явиться к Дамасскому Льву и объяснить ему, в какое положение мы попали. Я уверен, что этот сильный и честный воин тебя не выдаст, к тому же… кто знает, а вдруг он сможет дать какую-нибудь ценную информацию о том, где содержат виконта.

– Ты надеешься на такое великодушие турка?

– Да, синьора, – твердо ответил араб.

– Ты с ним знаком, с Мулеем-эль-Каделем?

– Мне выпал случай пообщаться с ним однажды вечером, вместе с одним турецким капитаном, которого я спаивал, чтобы выведать у него что-нибудь о синьоре Л’Юссьере.

– И поэтому ты думаешь, что он тебя примет?

– Не сомневаюсь.

– К какой?

– Позволь пока не говорить тебе, госпожа.

– А если он убьет тебя как предателя? – спросила герцогиня.

Араб неопределенно махнул рукой и тихо прошептал:

– Тогда бедный раб перестанет страдать.

Потом прибавил, уже в полный голос:

– Отдыхай, синьора. До вечера еще есть время.

Герцогиня послушалась совета араба, но прошло немало времени, прежде чем ей удалось задремать.

Чтобы не утомлять ее разговорами, Эль-Кадур ничком улегся за камнями, нагроможденными у входа, и стал внимательно прислушиваться к тому, что происходит снаружи.

Где-то далеко раздавались визгливые звуки труб и оглушительные крики. Турки разбили лагерь вокруг стен и, должно быть, праздновали победу, которая теперь обеспечивала султану владычество на Кипре.

Внутри города продолжали стрелять из аркебуз. Отстреливались ли это оставшиеся в живых христиане, которых пытались поймать среди руин, или кто-то по инерции продолжал воевать? Эль-Кадур не мог этого сказать.

Когда он поднялся, была уже ночь, и герцогиня, ослабевшая от потери крови, снова заснула.

Он подошел к ней и долго на нее смотрел, вслушиваясь в ее спокойное, легкое дыхание.

– Какая же она красивая, – прошептал он срывающимся голосом. – Несчастный раб! Уж лучше бы прежний хозяин насмерть забил тебя палкой. Ты бы тогда меньше мучился.