Капитан Темпеста. Дамасский Лев. Дочери фараонов

– Его вместе с другими пленными отправили на пруды ловить пиявок.

– Вот канальи! – проворчал грек, и лицо его помрачнело.

– Наверное, это трудное занятие? – поинтересовался Перпиньяно.

– Скорее, опасное, синьор. Я знаю, что это такое, мне довелось несколько дней пробыть на прудах. После месяца пребывания там люди полностью теряют силы, у них возникает малокровие, их начинает лихорадить, и они еле держатся на ногах. А тела превращаются в сплошную рану.

– Но неужели племянница паши могла послать аристократа Л’Юссьера умирать среди пиявок? Этого не может быть! – в ужасе воскликнул Перпиньяно.

– Это подтвердил турецкий капитан, – с трудом сдерживая слезы, сказала герцогиня.

– Но мы вырвем его из жестокого ада! – решительно заявил венецианец. – Мы готовы пойти на любой риск, даже на штурм крепости, правда, Никола?

Грек с сомнением покачал головой.

– Здесь, должно быть, много турок, – сказал он. – Придется прибегнуть к насилию, и тогда, вполне вероятно, никто из нас не вернется живым в гавань Хусиф.

– Я знаю, что надо сделать, – сказала герцогиня. – Помериться силами с племянницей паши. И посмотрим, кто победит: турчанка или итальянка. Не забудем, что Дамасский Лев нас поддерживает, а этот доблестный человек слов на ветер не бросает.

Тут громкое ржание и цокот копыт по камням парадного двора прервали беседу. Появился турецкий капитан, а за ним многочисленные слуги вели под уздцы великолепных изящных коней с маленькими головами, длинными гривами и тонкими, чуткими ногами.

– Кони в твоем распоряжении, господин, – сказал турок, обращаясь к герцогине. – К часу полуденной молитвы мы уже вернемся и сможем позавтракать. Я послал гонца к Харадже, чтобы он объявил о твоем приезде от имени Мулея-эль-Каделя, и тебя примут с почестями, приличествующими твоему положению. Она будет счастлива принять посланца Мулея-эль-Каделя.

– Она с ним знакома?

На губах турка промелькнула странная улыбка.

– Еще бы! – вполголоса сказал он. – Полагаю, думая о нем, Хараджа теряет сон и становится еще злее.

– Может, она в него влюблена?

– Так говорят.

– А он?

– Похоже, он о ней даже не думает.

– Ах вот как!

– Прошу на коня, господин! Мы застанем христиан за работой, и это будет отменное зрелище: увидеть, как презренные ползают в болотной жиже, искусанные пиявками. Харадже пришла в голову блестящая идея, я бы до такого не додумался.

– А мне вот пришла идея получше, – прошептал папаша Стаке, который понимал по-турецки.