Разбойники Сахары. Пантеры Алжира. Грабители Эр-Рифа

И тут злые подозрения закрались в сердце преданного мужа. Он помог матери поставить палатку, взял саблю, сел на быстроногого мехари и в отчаянии ускакал в пустыню. Добравшись до адуара, где жило племя Фариса, Аль-Озджан попросился на постой к одной старушке. Та удивленно взглянула на него и спросила: «Почему бы тебе не поехать прямо к шейху? Сегодня в адуаре великий праздник, никто не откажет в ночлеге даже врагу, не то что благочестивому путнику». – «Что же за праздник у вас?» – поинтересовался Аль-Озджан. «Фарис Эль-Меидо, которого считали погибшим в бою и давно оплакали, вернулся, да не один, а с прекраснейшей женщиной.

Сегодня играют их свадьбу». Аль-Озджан сдержал гнев и дождался ночи. Едва все жители адуара уснули, он бесшумно прокрался в палатку Фариса и, прежде чем юноша успел открыть глаза, одним ударом отрубил ему голову. Проснулась Афза. Аль-Озджан схватил ее за руку и прошептал: «Иди за мной». – «Неблагоразумный! – воскликнула Афза. – Беги! Беги отсюда, пока родичи Фариса тебя не убили».  – «Молчи, женщина, – зло бросил ей Аль-Озджан. – Вставай и молись Всевышнему, проси Его избавить тебя от шайтана, что подбил бросить мужа и детей». Афза, приметив жуткий блеск в черных очах обманутого супруга, попыталась позвать на помощь, но Аль-Озджан связал неверную жену и закинул на спину верблюда. Однако ее крики разбудили людей. Отец Фариса и два его брата бросились в погоню.

Отец Фариса и два его брата бросились в погоню.

Аль-Озджан, увидев их, спрыгнул с мехари и выхватил саблю.

Он защищался, как лев. Между тем Афза освободилась от веревок и присоединилась к его врагам. Она начала кидать в Аль-Озджана камни. Один камень разбил ему голову в кровь. Но Аль-Озджан убил обоих братьев и повалил на землю их отца. «Я не убиваю стариков, – сказал он. – Садись на коня и возвращайся, откуда приехал». Затем он изловил Афзу и отвез в свой адуар, ни разу не заговорив с ней по дороге. Добравшись до скалы, под которой мы сейчас сидим, Аль-Озджан велел слуге позвать отца и братьев Афзы, после чего рассказал им, что произошло. «Отец, суди свою дочь», – закончил он. Старик поднялся и, не вымолвив ни слова, обнажил саблю. Удар – и голова прекрасной Афзы покатилась по песку. Так свершилась месть. Аль-Озджан с горя развалил колодцы, чтобы здесь погибло все живое, засыпал их песком, сел на своего верблюда и уехал в пустыню. Больше его никто никогда не видел. Скала же осталась напоминанием о мести злосчастного охотника неверной Афзе.