Год полнолуний

Русый, как отец, упитанный, как мамочка. Родители поставили его на колени между собой и заискивающе смотрели на Олега.

– Я не хочу, чтобы с ним что-нибудь произошло, – сообщил Олег Дьяволу.

– Все в твоей воле, Создатель, – ответил слуга, завернулся в плащ и вышел под дождь.

Обрадованные селяне кинулись целовать Создателю ноги.

– Все, хватит, – брезгливо поморщился Олег. – Оставьте меня. Я хочу спать.

– Благодарим тебя, Создатель, благодарим… – и те, не переставая кланяться, выскочили из дома.

Олег облегченно вздохнул, сел на постель.

Сероватое белье попахивало гнильцой, жесткий соломенный тюфяк сбился в комки. Пожалуй, приятнее было бы спать в каком-нибудь стогу. Но на улице продолжался дождь…

* * *

Антонина Митрофановна с громадным изумлением наблюдала, как сын, пользуясь выходным днем, наводил порядок у себя в комнате. Еще больше ее удивление возросло, когда Саша пропылесосил пол, а уж когда он начал мыть окна, поняла, что кровинушка ее, плоть от плоти, сошел с ума.

– Сбрендил, ей богу сбрендил, – ехидно причитала она. – Может, аспиринчику выпьешь?

– Некогда.

– Что, и пол на кухне будешь мыть? А корвалольчику?

– Мам, тебе что, жалко, если я пол помою?

– Нет, для родного сына мне ничего не жалко. Но только я подобное старание впервые за двадцать шесть лет вижу.

– Могу я помыть пол хоть раз в четверть века?

– Да хоть каждый день! – Антонина Митрофановна потопталась в дверях кухни и наконец не выдержала: – Это что же за зазноба тебя так цепанула?

– С чего ты вдруг взяла? – попытался Саша увильнуть от ответа.

– Вилка у меня сегодня на пол упала. Стало быть, не миновать гостей женского полу. А уж если сынок взялся полы мыть… Я ее хоть знаю?

– Нет, мама, не знаешь.

– Обидно. – Впрочем, лицо Антонины Митрофановны ни малейшей обиды не выражало. – Хоть познакомишь, дон Жуан?

– Ну, не все сразу… – замялся Трофимов.

– Жалко, жалко, – покачала головой мама и с улыбкой закончила: – А все же, почаще бы такие гости.

Какой порядок был бы в доме…

Весь вечер Антонина Митрофановна с интересом ждала. Однако гостья и не появлялась. Не было ее ни в семь, ни в восемь. И до девяти никто не появился. Разочарованно вздыхая, Сашина мама просидела у телевизора до одиннадцати вечера, потом махнула рукой и улеглась спать. К полуночи из-за стены донеслось сладкое посапывание, и примерно в то же время Саша вышел из дому. Вскоре он уже приплясывал от холода на темном Московском шоссе.