Этот разрушительный элемент

Мне все еще непонятно, как Леобен попал сюда и как он собирается вытащить меня, но это единственный реальный человек, которого я видела за последние недели. И я не сомневаюсь, что он сказал правду: имплант скоро не выдержит. Я чувствую, что он уже работает на износ, чувствую, как бурлит океан разума Цзюнь Бэй за его преградой. И она намного тоньше, чем когда-либо за последнее время. От этого боль в основании черепа становится все сильнее. И единственная возможность не погибнуть в пучине – это выбраться отсюда.

Может, Леобен и лжет мне, но мне все равно придется ему довериться.

У меня нет другого выбора.

– Хорошо, – говорю я, роняя осколок и вытирая окровавленную руку о свитер. – И как отсюда выбраться? Я уже все перепробовала.

– Нам нужно добраться до главного интерфейса. – Поднявшись с колен, Леобен оборачивается и смотрит на коридор. – Нужно, чтобы ты вышла из симуляции.

– И все? Просто выйти из симуляции? – уточняю я, хлопая себя по лбу. – Ничего себе, Ли. И как я раньше не догадалась? Ты что правда думаешь, что я тут прохлаждалась?

Он поднимает бровь и смотрит на детей, столпившихся за моей спиной.

– Скорее нянчилась с более симпатичной версией меня.

Я закатываю глаза и указываю на коридор.

– В лаборатории есть несколько генкитов, но последний, который мне удалось взломать, взорвался.

– Давай проверим их. Должен же быть выход. И я обязательно его для тебя найду.

Отцепив детские ручки от штанов, я шагаю за ним к двойным дверям лаборатории.

– Что происходит в реальном мире? Вакцина еще держится?

– Понятия не имею.

 – Леобен толкает дверь. – Ученые «Картакса» не разрешают мне подключаться к их сетям. – Он подходит к генкитам у стены и его глаза стекленеют. – Кажется, с их помощью мы сможем вытащить тебя. Давай, я подключу тебя.

Я пересекаю комнату и, остановившись рядом с ним, оглядываюсь.

– А что будет с детьми?

Ли поворачивается ко мне, и черты его лица смягчаются.

– Они ненастоящие, кальмар.

У меня перехватывает горло, когда я смотрю на перепуганные грязные мордашки детей.

Я знаю, что они ненастоящие. Знаю, что они лишь частички симуляции. Но это не успокаивает мое ноющее сердце от мысли, что придется их оставить здесь.

– Для меня они настоящие, – шепчу я. – И они единственные, кто был здесь со мной.

– С ними все будет в порядке, – говорит Леобен. – Симуляция не уничтожится. Она просто выключится.

Вздохнув, я опускаюсь на колени рядом с детьми. Леобен прав.