Этот жестокий замысел

Его дверь распахивается, но перед тем, как вылезти, он поворачивается ко мне:

– Шесть метров, хорошо?

– Беги, – сжимая дубинку в руке, говорит Коул.

Леобен вновь чертыхается, а затем выскальзывает из машины и уносится в ночь. Коул тянется к моей руке, а другой сжимает черный кулон. Джип сотрясается, а воздух наполняется ревом двигателей, когда «Комокс» начинает снижаться. Двенадцать метров, девять. Шесть метров. Они уже достаточно близко, чтобы активировать дубинку. Коул сжимает мою руку и смотрит мне в глаза.

А затем поворачивает кулон, и все погружается в темноту.

Глава 5

Когда темнота рассеивается, мне на мгновение кажется, что я лежу на диване Агнес под одним из ее одеял. Я чувствую запах лавандового мыла и слышу ее голос, словно она находится в соседней комнате. Звон кастрюль и тихие шаги доносятся с кухни. Я понимаю, что это маловероятно, но память сейчас подобна одеялу, в которое хочется завернуться. Возможно, тогда, проснувшись в ее доме, я в последний раз чувствовала себя в безопасности.

Я знала, что она наблюдает за мной, варит чечевицу и напевает что-то себе под нос, а ее ружье стоит у стены. И в данный момент мне хочется затеряться в этом воспоминании, но я не могу отбросить чувство, будто что-то не так.

– Поднимайся, – голос, словно лезвие, врезается в воспоминание.

Я закрываю глаза, пытаясь вернуться обратно в дом Агнес. Туда, где полки заполнены едой и припасами. К женщине с тонкими седыми волосами и проницательными глазами.

– Поднимайся, черт возьми, – вновь требует более резкий и настойчивый голос.

Я открываю глаза, но не вижу никаких следов Агнес. Воздух холодный и тяжелый, а еще пахнет дождем. Я лежу на заднем сиденье джипа, задние двери распахнуты, а полуночное небо наполнено кобальтовыми огнями от голубиных крыльев. Леобен рядом, его белокурые волосы пропитаны кровью.

Случившееся возвращается в болезненном тумане: «Комокс», погоня, дубинка. Я закрываю рот рукой, вываливаюсь из машины и отправляю в траву содержимое желудка.

– Это последствия дубинки, – говорит Леобен. – Некоторых после нее тошнит. Вставай. Коул приходит в себя. Помоги мне перенести снаряжение.

Я выпрямляюсь и вытираю рот. Мы у подножия склона на поляне, заросшей травой по колено. «Комокс», преследовавший нас, упал, отчего одно окно разбилось, а один из винтов погнулся. Он уткнулся в дерево, которое переломилось от удара и завалилось на поляну, поэтому все вокруг усыпано осколками стекла и листьями.