Этот жестокий замысел

У Коула все еще потускневший взгляд и дыхание поверхностное, но на щеках появился румянец, а кровотечение, кажется, остановилось. Леобен забирает у меня коробку, вытаскивает цепочку из черного металла, на одном конце которой находится кнопка включения и светодиодный индикатор заряда батареи. Он пролезает под брюхо «Комокса» и обматывает черную цепочку вокруг кабеля.

– Не смотри, – говорит он, а затем закрывает глаза и включает световую ленту.

Я отворачиваюсь, когда вспышка белого света разлетается от цепочки.

Звук, напоминающий выстрел, эхом разносится по воздуху, пугая голубей. А затем Леобен отскакивает в сторону, тряся рукой так, словно обжег ее.

– Что это за чертовщина? – спрашиваю я, моргая и пытаясь прогнать бурю ярких пятен перед глазами.

Кабель перерезан, и его обрубленные концы светятся оранжевым светом. Одна его половина свисает с брюха «Комокса», вторая лежит на земле.

– Противоугонное средство, – говорит Леобен, вылезая из-под квадрокоптера и подхватывая Коула.

 – Наверное, придется и дверь взрывать. Она заперта, а эти штуки надежнее танков.

Я убираю коробку со световой лентой в рюкзак, разглядывая поврежденный корпус «Комокса». Похоже, у меня получится протиснуться в разбитое окно.

– Возможно, я смогу залезть внутрь, – говорю я.

Леобен смотрит на окно, а затем окидывает меня взглядом.

– Ладно. Только поторопись. Пилот все еще без сознания, но скоро должен очнуться. Будь осторожна, кальмар.

Я застегиваю рюкзак и, оставив его на земле, хватаю винтовку Коула.

– Кажется, я просила тебя не называть меня кальмаром.

Леобен фыркает. Я закидываю винтовку за спину, отталкиваюсь от разбитого дерева и хватаюсь за шасси, чтобы подняться. «Комокс» скрипит и раскачивается подо мной, когда я сжимаю боковую ручку и карабкаюсь к окну.

– Сможешь пролезть? – спрашивает Леобен.

– Думаю, да.

Я замахиваюсь винтовкой и выбиваю зазубренный осколок из рамы, чтобы расчистить себе путь, а затем засовываю голову в окно и осматриваю грузовой отсек.

Внутри темно, а еще пахнет резиной и маслом. Черные матовые стены усеяны крючками и грузовыми ремнями, а у стены в ряд выстроены парашюты. Рядом с коробкой, похожей на оборудование гентеха, лежат два вещевых мешка, но нигде не видно оружия. В кабине на панели управления лежит пилот, все еще без сознания. Я забрасываю винтовку Коула в окно, а затем встаю на колени и, проскользнув внутрь, падаю на пол. Человек в кабине не двигается.