Этот жестокий замысел

Большинство алгоритмов гентеха не могут значительно изменить внешность человека, но это возможно. Скорее всего, именно благодаря им марионетка в лаборатории так походила на Лаклана. Большинству кодов понадобится несколько месяцев, чтобы изменить костную структуру или форму хряща в ушах, но есть способы ускорить этот процесс. Например, алгоритм изменения кожи работает быстрее, если тело отчаянно пытается вырастить новую. А нос изменится не за несколько недель, а за несколько дней, если его перед этим сломать.

Я смотрю на коробки с медицинским оборудованием.

На перевязочные материалы. На капельницы.

– Ты хочешь, чтобы мы изменили свои лица, – выдыхаю я.

Леобен бледнеет:

– Нет, Дакс.

– Это единственный способ, – говорит Дакс. – Иначе вам никогда не попасть в бункер.

– Я не собираюсь отсиживаться в бункере, – возражает Леобен.

– У тебя может не остаться выбора. Бринк не собирается терять работающую вакцину. Он готовится к запуску протокола «Всемирный потоп».

Натянутая, давящая тишина наполняет воздух.

– Что за протокол «Всемирный потоп»?

Никто не отвечает, но от выражения лица Коула меня пробирает до костей. Не понимаю, как Бринк собирается спасти вакцину – невозможно спасти ее, не внеся изменения.

Если только…

Я поворачиваюсь к Леобену, когда в голове всплывает наш первый разговор в бункере, куда мы прилетели. В «Хоумстейке». Я сказала ему, что никогда бы не поселилась в бункере и не позволила бы меня запереть, и тогда Леобен сказал, что именно люди на поверхности настоящие тюремщики, потому что из-за них вирус все еще жив.

Без них у гидры закончились бы носители, и она бы испарилась.

Существует два способа убить вирус – вы можете победить его с помощью вакцины, а можете удалить все возможные пути для заражения, и тогда он умрет сам по себе.

Но Дакс сказал, что этот штамм распространился по всему миру. А значит, каждый из выживших на земле может стать потенциальным носителем.

– Черт побери, – шепчу я. – Они собираются убить всех.

Глава 7

Я шагаю по грузовому отсеку «Комокса», онемев от шока.

Холодный воздух проникает через металлическую заслонку. На ладонях все еще остался песок, а нога, в которую попал дротик, болит.

На поверхности все еще живут дети и целые семьи. Как в «Картаксе» могут думать об их убийстве?

– Они не сделают этого, – говорю я.

– У них может не остаться выбора, – возражает Дакс.

Он вытирает рукавом пот со лба, и от этого движения его начинает трясти.