Эта жестокая грация

Она подбежала к нему, слишком возмущенная, чтобы вести себя осторожно.

– Все хотят быть в безопасности.

– Только не я.

– Если люди ошибаются и меня убьют, все погибнут.

– Так перестань здесь шастать. – Он прозвучал невообразимо хладнокровно.

Алесса замедлилась, и расстояние между ними начало увеличиваться. Чем ближе он подходил к концу переулка, тем дальше уносилась ее надежда.

– Пожалуйста, – выдавила она, и ее голос сорвался.

Он остановился и покачал головой, как будто разозлившись на себя.

Алесса откинула капюшон, стянула шаль и приподняла подбородок.

Ее синяки приобрели зеленовато-фиолетовый оттенок.

– Мне нужна твоя помощь.

Он развернулся, и его взгляд упал на ее шею, задерживаясь на отпечатках.

– У тебя есть армия. Ты можешь… – Он осмотрел улицу и стремительно подошел к ней, понизив тон голоса до рычания. – Ты способна убить прикосновением. Я тебе не нужен.

– Еще как нужен. – Она позволила страху и растерянности охватить тело, отчего ее голос зазвучал хрипло из-за непролитых слез.

 – Прошлой ночью меня пытался убить мужчина, а стражник помог ему бежать.

«Раз начала, доводи дело до конца».

Она сцепила руки под подбородком, и по ее щекам покатились горячие слезы. В Цитадели их посчитали бы потаканием своим низменным желаниям, но, если у Волка была слабость к девушкам в беде, она согласна исполнить эту роль.

Если это вообще была роль.

– Я уже не понимаю, кому верить и кто на кого работает. Мне нужен тот, кто будет работать на меня. Присматривать за мной.

Временно. Пока я не выберу Фонте. Я знаю, у меня получится, – лгала она, – но мертвой вряд ли смогу.

Он почесал затылок, и благодаря лунному свету на его волосах заплясали голубоватые блики.

– Временно?

– Мы можем умереть через несколько недель. Ничто не вечно.

Он изогнул бровь.

– Прости. У меня осталось только черное чувство юмора. Если поможешь мне, я выделю тебе место в крепости.

Он ущипнул себя за кончик носа.

– Пожалуйста?

Волк бросил раздраженный взгляд на небо, и Алесса поняла, что поймала его.

Десять

Bella in vista, dentro ? trista.

Снаружи краса, а в душе печаль.

Восторг от победы продержался недолго.

Он был меченым. Алесса не могла провести его через городские врата, не раскрыв при этом стражникам свою личность и то, что она уходила без разрешения. Ей требовалось придумать план, а за стенами находился всего один тоннель, который вел внутрь.

Перед ними возникла женщина с запеленатым ребенком.