Эта смертельная спираль

Силикон, из которого создана его панель, выполнен в виде решетки с тысячами ячеек для подключения самостоятельных функциональных ядер – индивидуальных модулей, запускающих каждый из его алгоритмов. Чем больше панель, тем больше функциональных ядер и кобальтовых светодиодов на коже, показывающих, сколько алгоритмов сейчас запущено и изменяют его тело. Но я никогда не видела такой большой панели. Что, черт возьми, у него в этой штуке?

– Вакцина работает как отдельный модуль, – говорит он. – Как только он установлен, то интегрируется с ДНК пользователя, поэтому, даже если я вытащу функциональное ядро из своей руки и вставлю в твою панель, он не сработает.

Единственный способ получить вакцину – получить исходный код, но он зашифрован.

Я киваю. Большинство кодов, которые я украла у «Картакса» для «Небес», тоже были зашифрованы. Нам приходилось подбирать ключи к ним, прежде чем использовать, а это у меня никогда хорошо не получалось. У меня врожденный талант взламывать сети и красть файлы, но для расшифровки кодов требуются совсем другие навыки.

У «Небес» для этого есть отдельная команда. К большинству кодов «Картакса» мы легко находили ключи, но некоторые оказывались так хорошо зашифрованы, что мы даже не знали, как к ним подступиться.

– Но у «Картакса» же есть ключ, – говорю я, обращаясь к Коулу, как к маленькому ребенку. – Или они могли бы его подобрать. У них стандартное шифрование. А еще есть процедуры резервного копирования от потери данных.

Коул хмурится:

– Ты много об этом знаешь.

– Не очень. – Я опускаю глаза. – Просто перехватила несколько папиных файлов.

Это опасная тема. Чудо, что Коул еще не сложил все вместе и не понял, что я тоже хакер «Небес», о которых он говорит. Мой генкит внизу, и для тех, кто хоть немного в этом разбирается, не составит труда залезть в сеть Новак.

Судя по данным, которые я смогла расшифровать после последнего взлома «Картакса», там бы очень хотели, чтобы хакер, известный как Рысь, исчез с лица земли.

Коул пристально смотрит на меня.

– Наши ученые работают над поиском ключа, но, по их оценкам, это займет как минимум месяцев шесть.

– Шесть месяцев? – Голова начинает кружиться. Это же вечность. – Какой безумный алгоритм шифрования они на нем использовали?

– Все, что я знаю, это то, что его зашифровал твой отец.

Я резко вскидываю голову. Это бессмыслица. Папа ненавидел шифрование алгоритмов гентеха, потому что считал, что медицинские коды должны быть доступны всем нуждающимся.