Ад на все времена

Я позвал жену, но никто не ответил. Озадаченный их исчезновением, я вошел в гостиную и уселся на диван, гадая, куда могла подеваться вся моя семья. И вот я увидел конверт на кофейном столике.

Я взял его трясущимися руками, вынув письмо из конверта и начал его читать:

“Рамеш, после того, что произошло прошлой ночью, я решила вернуться в Англию. После нашего переезда в Тринидад, ты превратился в тирана и пьяницу. Ты делаешь мою жизнь и жизни наших детей невыносимыми. Если ты хочешь, чтобы мы снова стали одной семьей, продавай свой дом и приезжай к нам в Англию.

Там ты сможешь посещать собрания анонимных алкоголиков и найти какое-то решение, как избавиться от зависимости. Если ты не способен даже на это, я подам на развод в Англии и возьму на себя опеку над детьми. Я больше не потерплю никаких унижений от тебя!»

С каждым прочитанным словом мое сердце сжималось все больше и больше. Я чувствовал себя обманутым. Как она могла забрать детей и оставить меня?

Держась руками за голову, я чувствовал боль во всем теле, словно меня избили палками.

Голова так разболелась, что я пошел в ванную за аспирином. Отражение в зеркале пугало меня. Впервые я смог увидеть призрак, в который превратился.

В тридцать пять лет я выглядел на пятьдесят. Глаза стали красными и запавшими, окруженными темными кругами. Кожа на лице отвисла, обнажив мою тощую челюсть. У меня было несколько седых волос, а также шрам на лбу, происхождение которого я не мог вспомнить. Я поднял дрожащие руки, покрытые синяками, и посмотрел на их отражение.

Недовольный увиденным, я ударил кулаком по зеркалу и разбил его. Капли крови стекли в раковину, оставляя ярко-красные пятна. Я поспешно достал аптечку и принялся искать бинт.

Увидев себя в таком состоянии, я понял, что не смогу пойти на работу. Я позвонил ассистенту и сообщил ему, что возьму несколько выходных. Потом я позвонил матери и расплакался, зачитывая ей письмо.

Она тут же приехала. Глядя на меня грустными глазами, мать качала головой:

– Сынок, я разочарована.

Сколько раз я тебе говорила и предупреждала о таком исходе, но ты не слушал. Несколько раз я была свидетелем твоего непорядочного и некрасивого поведения. Раньше я не говорила тебе, но временами, когда ты бил Каз, ты задевал ремнем и меня тоже.

Я удивленно посмотрел на нее, меня пронзило леденящим холодом. Как я мог поднять руку на свою мать? Я не мог вспомнить, как ударил ее и даже не мог вспомнить, чтобы она была в нашем доме. Я не знал, как можно забыть такое.