Разорванные цепи

В полдень она вышла из дома и отправилась в мечеть к имаму. Он встретил ее широкой улыбкой и пригласил к себе в кабинет, который находился за мечетью.

Когда они уселись рядом, имам Назир сказал:

– Долго я тебя не видел в мечети, и даже ничего о тебе не слыхал!

– Последние месяцы я так была занята! А теперь на меня свалилась серьезная проблема, и я пытаюсь найти решение, – оправдывалась Садагет, лицо ее становилось все мягче, и она улыбалась.

Имам сложил руки перед собой, нахмурившись:

Как бы мы ни были заняты, мы должны всегда помнить нашего Творца.

– Все так, имам. Мы не должны забывать o нашем долге по отношению к Всевышнему, но я и правда не могла, – Садагет испытывала муки совести, не смея посмотреть в глаза имама.

– Да простит тебя Господь, сестра, но, пожалуйста, впредь находи время, чтобы прийти и помолиться в Его доме. Ведь если для нас что-то важно, мы всегда находим для этого время, – назидательно сказал имам Назир.

– Вы правы, имам. Я постараюсь исправиться и построить хорошие взаимоотношения с Творцом, – согласилась Садагет, мучаясь от чувства вины.

– Хорошо. Потому что мы не войдем в рай, если не установим хорошую связь с Господом. Нам нужно ежедневно молиться, проявлять доброту и любовь по отношению к другим, а также не совершать проступков, – продолжал имам Назир. Он склонился над столом. – Сестра, а что ты имела в виду, когда сказала о серьезной проблеме. Что случилось?

Глаза Садагет забегали по комнате, а веки задергались.

– Имам Назир, это такая деликатная тема, что я даже не знаю, с чего начать. Мне так стыдно говорить об этом. Моя дочь встречалась с молодым человеком. Он пригласил ее на ужин и напоил, и между ними произошло то, чего и следовало ожидать. И теперь она беременна. Все это время она скрывала беременность от меня. Я узнала об этом совсем недавно чисто случайно.

Садагет заметила, как он нахмурился, и лоб его покрыли морщины. Он встал со стула.

– Как давно она беременна?

– Шесть месяцев, – ответила Садагет, чувствуя стыд и старательно отводя глаза.

Имам с неверием замотал головой.

– Но ведь в шесть месяцев уже видно живот! И как вы умудрились не замечать ничего? – изумился имам.

Садагет схватилась рукой за голову:

– Она обвязывала живот и носила просторную одежду, – оправдывалась Садагет, доставая платок из кармана, чтобы вытереть им лицо.

– Сестра, это большой грех и позор.