Жанна Ладыжанская и тайна трёх пицц

Ко мне не подступиться, ты рядом идёшь и весь тротуар занимаешь.

– Я могу твой рюкзак носить, если хочешь.

– Ну да, конечно. Всем крашные пацаны будут носить, а мне – ты. Нет, Толик, так не пойдёт.

– А как же быть? – спрашивает. – Мы ведь в одном доме живём…

– Не знаю, – говорю, – придумай что-нибудь. Ты же изобретательный. Это ведь не я в сто кружков хожу. У меня и без того забот навалом!

– Правда? – Удивляется ещё, посмотрите на него.

Как будто не он был в детском саду сопливым Толиком, а я. Впрочем, Толик может сделать мне рекламу в своих ста кружках.

Наверняка этим душнилам время от времени требуется помощь профессионала. Я окинула Толика оценивающим взглядом.

– Пойдём, – сказала я, – по дороге расскажу.

– А… как же… – Он заморгал. – Ты же просила не ходить с тобой.

Ну ёлки-палки! Как был Толиком, так и остался.

– Это завтра, – отмахнулась я. – А сегодня я открою тебе страшную тайну, о которой ты должен всем раструбить.

– Ты знаешь, кто украл пиццу? – обрадовался Толик.

Ах, если бы. Всю среднюю параллель интересует эта пицца. Призовая такая пиццочка – полметра на полметра. Ассорти. Лучшее, что в нашей столовке делают. Сегодня на интеллектуальной игре её должны были вручать команде-победителю. И ещё две пиццы – поменьше и маленькую – за второе и третье места. А вручили шиш.

Пиццы просто телепортировались куда-то из столовой, пока жюри подсчитывало баллы. «Не представляю, как это возможно…» – сказала завуч. А по мне – элементарно это возможно. Заходишь в пустую столовку и берёшь.

Мешок только заранее заготавливаешь. Всего-то и нужно, что попасть в промежуток времени, когда повариха на кухне. Других-то людей в столовке после уроков не бывает. Понимание двух фактов может сузить круг подозреваемых. Укравший, во-первых, знал о финальной игре. А во-вторых, знал, какие будут призы. Короче, это кто-то из наших: или сам стащил, или чужими руками.

– Нет, Толик, – сообщила я, – я не знаю, кто украл пиццу. Но я скоро узнаю. Тебе надо просто рассказать всем о моём новом деле.

– А зачем? – Толик взял мой мешок со сменкой, потому что я шла и тюкала им в снег.

Мне нравилось, какие следы остаются в сугробе, – похожие на батон. Люблю батоны и сменкой махать люблю. Один раз я так махнула кроссовками в пакете, что попала Лапшину по башке. А мне за это попало от папы, потому что ему нажаловалась мама Лапшина. Из чего я сделала вывод, что недаром его называют Лапшичкиным: по натуре он тютя и размазня.