Жди меня, Париж!

Мы пошли в ванную комнату, и я стал нюхать все подряд пузырьки и баночки с мамиными духами и кремами, шампуни и гели для душа. Чихнул пару раз, но нос не заложило.

– Пойдем в комнату, засунешь голову под диван и вдохнешь пыль!

– Ты что, совсем чокнулся?! – возмутился я.

– Нет. Просто бывает непереносимость домашней пыли.

Я согласился и полез под диван. Прочихавшись, я убедился, что на домашнюю пыль у меня, к сожалению, тоже нет аллергии. Толька задумался.

– Айда ко мне, – сказал он решительно, – будешь нюхать нашего кота Барона.

Может быть, ты не переносишь шерсть животных. У вас же их нет.

Мы пошли в прихожую надевать куртки.

– Куда вы, а уроки? – остановила нас мама перед самой дверью.

– А мы как раз насчет уроков к Толе сбегаем, и я сразу вернусь! – на ходу соврал я. Не мог же я сказать, что иду нюхать кота.

– Хорошо, – кивнула мама и вернулась на кухню.

Мой товарищ жил неподалеку. Проверка на кошачий аллерген чуть не стоила мне глаза.

Барон был явно не в духе. И когда я приблизил к нему свой нос, то еле успел увернуться от его лапы. Кот не привык, наверное, чтобы его люди нюхали. Обычно было всё наоборот. Толька поймал своего пушистого друга и стал чесать его за ухом. А вот это коту понравилось, и я спокойно понюхал его спину. Ну, ничего. Никакого заложенного носа.

– Должна же быть у тебя на что-то аллергия. Сейчас у всех нормальных людей есть непереносимость чего-нибудь, – не унимался мой одноклассник.

 – Я, например, на апельсины и мандарины чешусь.

– А я – на химичку нашу. Но нюхать я её не буду. Да и не поможет, думаю, – ответил я с досадой. – Толька, отстань ты от меня со своим прононсом.

Итак, мы оставили в покое моё произношение, и я стал просто зубрить текст, без выпендрёжа. Через неделю я мог рассказать текст хорошо, даже очень. Леопольдовна была мной довольна, только просила добавить чувств, душевности, так сказать. Приветственная речь уже отскакивала у меня от зубов… «Шер зами, ну сом трезере де ву вуар дан нотр еколь!» мог бы я протарахтеть, даже если бы меня разбудили посреди ночи.

Первый день

Наконец, этот день настал. «Лежур де глюар етаривэ» – «День славы наступил», как мы пели в Марсельезе. Делегация прибыла в наш город, и завтра утром мы должны были принять её в стенах школы. Накануне я сходил в парикмахерскую и состриг с висков лохмотья. Мама купила мне новые чёрные замшевые туфли.