Живые и взрослые. По ту сторону

К счастью, Лео спрашивает:

– Сознайтесь, сколько раз вы смотрели «Запас прочности»? – и Марина с облегчением говорит:

– Только один. Я, знаете ли, не то чтобы большая поклонница вашего фильма.

Вот так и надо: решительно и едко, Марина довольно улыбается. Но вот беда – ее слова попали прямо в паузу общей беседы, и теперь все смотрят на нее в изумлении: встрепанный седовласый Кемеров, импозантный «старпом Валентин», удивленная Катя и даже дядя Коля.

– Вот какая молодежь растет, скажи, Евгений Филиппыч? – говорит дядя Коля режиссеру.

Все с облегчением смеются. Марина представляет, что стала невидимкой и никем не замеченная сбежала из банкетного зала.

– А у Ильи-то какое лицо было, видели? – говорит Катя. – Небось, первый раз за два месяца видишь девушку, которая не то чтобы большая поклонница?

– Ты знаешь, Катя, – отвечает Лео, – я равнодушен к славе.

Взрыв хохота. Все почему-то находят эту фразу очень смешной. Марина залпом допивает свой бокал. Дядя Коля, нагнувшись, тихо говорит:

– Мне надо отойти, ты со мной или здесь останешься?

Марина вскакивает. Здесь останешься? Ну нет!

– Еще увидимся! – Дядя Коля машет рукой и, взяв Марину за локоть, идет в глубь зала.

– А этот Илья Гурамов на тебя глаз положил, – говорит он, – ты заметила?

Марина только пожимает плечами.

– Урод какой-то, – решительно говорит она, вспоминая наглую улыбку и глубокие карие глаза.

Они подходят к другому столику. На этот раз – никаких легкомысленных актеров, только трое пожилых мужчин в однотонных костюмах и строгих галстуках.

– Здравствуйте, Юрий Устинович, – говорит дядя Коля, и Марина удивляется, как незнакомо звучит его голос. – С праздником вас!

– И тебе здравствуй, Николай Михалыч, – отвечает седой мужчина с орденскими планками на лацкане.

Откуда вы знаете мое имя? хочет спросить она, но серые глаза из-под густых бровей смотрят так пристально, что Марина еле слышно отвечает:

– Спасибо.

2.

Когда все это началось? думает Гоша.