Жизнь и страдания Ивана Семёнова, второклассника и второгодника

– Слава?! – опять поразился Колька. – Где я ее видал, славу-то? Вечно мне из-за тебя достается!

– Тогда держи меня за ноги.

– Не удержать мне тебя. А ты меня запросто. Я ловкий. – Колька, повизгивая от нетерпения, закатал рукава, встал на четвереньки и крикнул: – Пошли! Пошли! Полный вперед!

– Сначала на суше потренируемся, – предложил Иван.

Тренировка удалась: Колька руками ходил по земле, а Иван держал его за ноги в воздухе.

– Поворачиваю! – восторженно крикнул Колька и заработал руками по направлению к луже.

Он вошел в нее, погрузившись почти по локти, и, осторожно переставляя руки, приближался к фуражке.

До фуражки оставалось не более полуметра, как Иван скомандовал:

– Стоп! Полный назад!

Дело в том, что Иван оказался уже на самом краю лужи. Ему и в лужу заходить не хотелось, и Колькины ноги нельзя было отпускать.

– Самый полный назад! – снова скомандовал он.

А Колька увлекся, ничего не слышал и изо всех сил тянулся к фуражке. А Иван изо всех сил тянул его к себе.

Колька почувствовал, что сейчас его тело разорвется на две части.

– Отпускай! – испуганно крикнул он.

Иван разжал пальцы. И Колька шлепнулся в лужу. Не крикнул. Не пикнул. Стоял на четвереньках, будто не знал, что ему делать.

– Вылезай, – прошептал Иван, – а то простудишься.

Колька на четвереньках добрел до фуражки, взял ее и вернулся на сушу, постоял еще немного на четвереньках и поднялся на ноги.

– Подсох! – жалобно воскликнул он. – Высох! Жизни мне из-за тебя нет! Вечно ты меня в какую-нибудь глупую историю втянешь!

– Никто тебя не тянул.

Сам в лужу полез.

– А кто меня на части хотел разорвать?

– Это что такое?! – услышали они испуганный голос Анны Антоновны. – Что с вами?

– В лужу спикировал, – хныча, объяснил Колька.

– Вот из-за этого головного убора! – он бросил фуражку обратно в лужу. – Сам доставай. Каким-нибудь методом. Свинство это, а не метод.

– Сейчас же идите по домам, – сказала Анна Антоновна. – Ну просто беда мне с вами. Вот кого ты сегодня, Семёнов, в школе на перемене в лужу какую-то толкнул?

– Не в лужу, а в ведро, – сказал Колька.

Он повернулся к Анне Антоновне спиной – сзади он тоже был мокрый. – Видали? – торжествующе спросил он. – Красота! А вы ему восьмерки ставите! Учтите, Анна Антоновна, что я зря страдал. И тут, в луже, зря страдал и там, в ведре, зря страдал. Всю жизнь я из-за него страдаю.

– Хныкалка ты, вот ты кто, – презрительно проговорил Иван. – Хныкалка, нытик и паникер.