Жил-был воробей и другие сказки

Значит, замёрзну!

– Почему не летишь в жаркие страны? – недоумённо спросил Лютый. – Смотри, косяки уже потянулись. Улетай и ты…

– Нет, Лютый, – мрачно сказал Сенька. – Я птица не перелётная – крылья слабые. В полёте могу быть не больше десяти минут. Дальше присесть надо, отдышаться, иначе сердце разорвётся…

– Значит, зимовать будем вместе, – спокойно сказал пёс. – Не горюй, не пропадём.

Гнездо утеплять надо. Лети к Филипендуле в курятник. Натаскай куриного пуху себе и мне. Моя подстилка тоже вся прохудилась, зябко спать на голой земле.

Сенька поспешил выполнять поручение Лютого, работал с удовольствием. Так и шнырял туда и обратно пока натаскал пуха себе в гнездо и Лютому на целую перину. Лютый пух лапами утоптал, получилось тепло и мягко. Пёс в благодарность делился с воробьём хлебными крошками. Так и жили, пока однажды Сенька не проснулся и не увидел, как из облаков на землю летят множество мелких белых бабочек, похожих на бабочек-капустниц.

– Эх, всю капусту сожрут! – спросонья подумал воробей.

 – Надо спасать урожай! Ой! – встрепенулся Сенька. – Какой урожай?! Его давно собрали…

Воробей выглянул из гнезда и увидел, как бабочки садятся на землю и остаются на ней. Земля становилась белая – белая.

– Что это? – удивился Сенька.

– Это снег! – ласково проурчал Лютый.

Сенька с удивлением увидел, как воробьи с соседних деревьев пикировали в бугорки из белых бабочек, кувыркались, шумели. Ему тоже захотелось. Он закопался в сугроб, затрепетал крылышками.

Крылья намокли и отяжелели. На влажные Сенькины пёрышки прилипли снежинки. Воробей превратился в маленького снеговика. Лютый осторожно поддел его носом и покатил к своей будке. Не прошло и минутки, как в тепле воробьиное оперенье стало чистым и сухим.

– Давай ещё! – радостно закричал Сенька. Ему понравилась игра.

Так они и гонялись по двору друг за другом, пока на пороге дома не появилась Филипендула.

– Веселитесь, значит? – прошамкала тонкими губами бабка.

 – Ну-ну!

Развернувшись, она пошла прочь, унося с собой миску с едой для Лютого.

– Сегодня мы с тобой остались без обеда, – грустно сказал пёс, – наверное, и без ужина. Ничего, не унывай, будем считать этот день разгрузочным.

Лютый не угадал. Вечером Никитос принёс Лютому миску с едой, а когда собака наклонилась чтобы поесть, Никитос защёлкнул на её ошейнике тяжёлый карабин с цепью. Теперь пёс не мог отойти от будки больше чем на два метра.