Жили-были сказки

– Ну, Остап, теперь-то уж поздно, опоздал ты малость…

На следующий день Остап проснулся до первых петухов и, как рассвело, уже стоял на пороге школы.

– Чего тебе, Остап? – удивился учитель, завидев старика.

– Учиться пришел, вы же сами вчера сказали, что уже поздно и я малость опоздал.

Засмеялся учитель:

– Да ты меня не так понял, дед! Не к уроку ты опоздал, а учить тебя уже поздно, больно стар.

Пригорюнился Остап, домой поплёлся. Бредёт по дороге, глядь – в пыли сумка лежит, а в ней золота столько, что и не пересчитать.

Обрадовался старик, сумку схватил, домой принёс, и зажили они со старухой припеваючи. Каждый день на столе у них борщ, да такой, что саму матушку-императрицу не стыдно в гости звать.

Вот только старуха – до чего же вздорная баба! Чуть что не по ней – сразу в драку и ну Остапа за чуб таскать. А тут, в очередной раз поссорившись со стариком из-за какой-то безделки, побежала к уряднику и донесла, что Остап сумку с деньгами украл.

Повязали Остапа, в участок свезли, а там его уже молодой пан дожидается – хозяин, значится, той самой сумки.

Судья спрашивает:

– Откуда, Остап, у тебя сумка с такими деньжищами?

– На дороге нашел, – пожимает плечами Остап.

– И когда это было?

– Когда-когда?! Когда в школу ходил!

Посмотрел судья на Остапа: тому уж годков семьдесят – не меньше, а пан – совсем юнец, ещё молоко на губах не обсохло. Не мог он потерять сумку, когда дед в школу ходил! И за давностью лет дело закрыл, а деньги старику оставил.

Вода бессмертия

Узбекская народная сказка

Могуч и грозен был царь Искандер Двурогий[7 - Исканде?ром Двурогим называли в Средней Азии Александра Македонского, дошедшего до «двух рогов солнца» – на Востоке и на Западе]. При одном его имени трепетали племена и народы подлунного мира. Огненным смерчем пронеслась по земле его непобедимая армия, оставляя за собой лишь слёзы да смерть. И там, где восходит солнце, и там, где оно садится, шептались люди, что Искандер бессмертен и, покуда стоит свет, будет сеять страх и разорение, ведь не берут его стрелы и не выковано ещё то копьё, что пронзит его каменное сердце.

Но всё же настал тот день, когда бесстрашный царь был тяжело ранен в бою. По капле уходила из него жизнь, а крылатая смерть уже парила над его шатром, готовая принять Искандера в свои ледяные объятья.

Но Искандер не хотел умирать.