За горизонтом. Две повести

В магазине быстро набрала корзину: яблоки, молоко, лимоны, хлеб. Масло, чуть не забыла! Теперь домой.

Сквозь музыку ей почудилось, что кто-то ее зовет. Даша прошла еще несколько метров и обернулась. Ей не послышалось, ее и правда звали: на крыльце магазина стояла Анна Ивановна, Бабаня.

Даша вынула один наушник и вернулась.

– Ты забыла, – сказала Анна Ивановна и отдала ей карту магазина. У нее на плече болталась холщовая сумка, из которой торчала бутылка молока. В голосе сидела легкая простуда.

– Я прямо за тобой стояла в очереди, – добавила Бабаня.

 – Ты меня не заметила.

– Спасибо, – опомнилась Даша.

– Задумалась?

– Да, извините.

– Ты в какую сторону?

Даша неопределенно махнула рукой:

– Домой.

– Проводишь меня вон туда? – спросила Бабаня, показав в сторону восьмиэтажки. – Скользко. Ты же никуда не торопишься?

Отказываться было неудобно, тем более что прошлой весной Бабаня уже ломала ногу, поскользнувшись в гололед, а еще раньше – руку.

– Только я и сама могу упасть, – предупредила Даша, подставляя локоть.

В школе она не замечала, что Бабаня едва-едва достает ей до плеча, потому что рядом с ней Даша чувствовала себя маленькой.

– Что делаешь на каникулах?

– Да ничего особенного.

– Читаешь что-нибудь не по программе?

– Нет, если честно, – сказала Даша. – Почему-то не хочется.

Она и по программе-то, сказать по правде, не читала.

– Ты в последнее время задумчивая такая, постоянно витаешь мыслями где-то далеко. Если хочешь, можешь мне рассказать.

Иногда с родителями или с подругами не хочется делиться, а с посторонним человеком – легче. Никто в школе не узнает.

Даша сказала:

– Не хочу, – и правда не хотела.

– Можно тогда я спрошу?

Даша промолчала.

– Хорошо, не буду спрашивать.

– Знаете, – неожиданно выдохнула Даша. – У меня есть подруга, очень близкая, самая лучшая, вы ее не знаете, она не из нашей школы, тоже учится в десятом. Она встречается с парнем, давно, все серьезно у них. Теперь у нее задержка, и она не знает, что делать.

Она еще никому об этом не рассказывала, только мне. Она боится и не знает, как ей быть.

Они перешли дорогу и вошли в сквер, Даша разглядывала верхушки деревьев, унизанные вороньими гнездами. Небо было бледное-бледное, предснежное. В горле пересохло.

– Я родила сына в шестнадцать лет, – неожиданно сказала Анна Ивановна. – С той самой минуты, когда впервые его увидела, ни одного дня в жизни не жалела, что стала матерью.