За дальние моря

– Нашел, – крикнул Мартин, нащупав холодную ровную ручку светильника, похожего на плоский заварочный чайник.

– А сейчас позволь путешествующему с нами духу явить себя во всей кр-расе, – прошептал ворон.

Мартин достал из рюкзака маленький резной ларчик и, поставив его на пол, открыл. Огромный дом озарился мягким теплым светом горящего пламени. Дух Огня без лишних расспросов перепрыгнул и встал во весь свой небольшой рост, балансируя на крохотном фитильке, торчащем из носика этого странного «чайника».

Мягкий свет отражался от искрящихся стен, тихой глади воды, а от синевы ледяного пола просто рябило в глазах.

– Чудеса-чудесные! – воскликнул голос.

Мартин повернул голову и впервые рассмотрел обладателя таинственного голоса из темноты. Это был сам Отец Морж, поразивший путников тем, что он ежеминутно менялся полностью или только своей частью: то он был большим грузным мужчиной с пышными, до пояса, усами, то гигантским моржом, то белым китом, в то же время это мог быть кит с пышными усами, или человек с моржовыми клыками.

Неизменным оставалось только ложе из шкур, на котором он возлежал, и погасшая трубка, торчащая из-под усов-клыков. Он приветственно взмахнул рукой-ластом и сделал приглашающий жест. Как только Дух Огня завладел светильником, в доме заметно потеплело. Едва Мартин расстегнул куртку, как Карак, насидевшийся в тесноте, выпорхнул и, сделав круг под потолком, опустился на плечо мальчика.

– Проходите, гости дорогие, присаживайтесь, – перед Мартином образовался огромный ворох разноцветных шкур лисиц, песцов, соболей, зайцев и многих других животных.

Мартин, смущаясь, сел, тут же глубоко зарывшись в самые нежные меха, до каких ему доводилось дотрагиваться.

– Позвольте поприветствовать столь славных путников в моем жилище. Отныне вы всегда можете рассчитывать на мое гостеприимство.

Отец Морж развалился на сваленных в кучу шкурах, достал трубку, протянул ее Духу Огня. Добродушный дух запустил маленькую искорку. Она пролетела через весь зал, описала круг над головой оборотня и опустилась в подставленную трубку.

Отец Морж с видимым удовольствием затянулся и выпустил обволакивающую струю дыма из-под пышных усов. Мартин закашлялся, у него заслезились глаза.

– Прошу меня простить, но никак не могу избавиться от этой привычки, – смутился Отец Морж, он вытряхнул трубку, а выпавшую искорку перехватил и с великой предосторожностью спрятал в разноцветную жестяную табачную коробку.