За дальние моря

Увидел дом, и попросился внутрь, но мне никто не ответил, тогда я набрался смелости и вошел. Умирая от голода, я увидел приготовленное угощение и не смог устоять, откусил небольшой кусочек от куриной грудки, я и не думал вас обкрадывать. Ведь так много еды было на столе. Я подумал, что никто этого не заметит. Прошу, простите меня. И если я могу отблагодарить вас, то сделаю все что в моих силах, чтобы заслужить ваше прощение.

Злобная старуха Изерга уставилась на него единственным глазом и, брызжа слюной, закричала:

– Я сожру тебя, тогда и наемся, а из шкуры твоей сошью себе новую шубку.

Понял несчастный песец, что живым его не выпустят, и придумал, как обмануть старуху.

– Не ешь меня, великая Изерга. Из моей шкурки немного будет толку. Давай я приведу к тебе всех своих родственников и даже захвачу сестрицу лисицу с ее огненно-рыжим хвостом, как раз тебе на воротник, и соседку белку, на рукавички. И этим одеждам не будет равных ни в одном из трех миров.

Поверила ему Изерга и отпустила.

Побежал песец в сторону родного дома, бежит и плачет, а плач его разносится по всей холодной стране:

– Что же я наделал. Навлек беду на себя, свою семью, и даже на сестрицу-лисицу, и на соседку белку. Нет мне прощения. Найдет нас злобная старуха. Найдет и всех моих деток переловит.

Услышал я его причитания, и жалко мне стало неразумного песца, решил я ему помочь в его горе. Дал всей его семье по белой шубке взамен серой, чтобы зимой злобная старуха его не нашла.

Не забыл и про сестрицу-лисицу и соседку белку. А как весна настанет, и Изерга отступит, они вновь надевают свои нарядные шкурки и радуются теплу и свету».

Вот такая история случилась как-то с глупым песцом.

Морж достал большой круглый бубен, обтянутый выделанной кожей с непонятными рисунками по обеим сторонам, и костяную колотушку, украшенную тончайшей резьбой. Он начал неспешно постукивать колотушкой по светлой стороне бубна и напевать себе под нос.

Мартин подумал – не иначе как Отец Морж колдует и поет заклинание. Он не ошибся. Песня звучала все громче и громче, слова были монотонные и непонятные. Морж в последний раз ударил колотушкой по центру бубна и замер, разведя руки в стороны. Долгий протяжный звук все еще прятался в ледяном доме, отражаясь от стен, утопал в мехах, разбросанных повсюду.

– Ты звал нас, старик? – произнес гулкий голос.

Мартин резко обернулся.