За норной дверью

А хотя нет, не гожусь я для луны: на шарик не похожа, есть ручки и ножки…

– Чур, в норе не болтать, только спать, – не оборачиваясь, предупредил кот.

– Конечно, спать, – девочка открыла рот, изображая зевок. – Никто даже не думает болтать до утра.

Саша сложила остатки пирога в корзину и поспешила за пушистым, свернув плед колбаской. Он ещё долго будет пахнуть сладкой дубовой листвой и желудями, можно накрываться с головой – и ты почти в лесу, даже выходить не нужно.

***

Весь следующий день кот не находил себе места, даже любимое солнечное пятно на крыше норы не спасало.

В голове засела мысль – неужели, и вправду, луну делают великаны. Дождавшись, когда девочка села играться деревянными зверушками, кот выскользнул из норы.

Вечер мягкими лапами заката душился с небом. Ещё чуть-чуть, и огненный краешек солнца скроется за дальней чащей. Холм с диким виноградом – лучшее место, чтобы наблюдать за небом – и от норы недалеко, и высоты хватит, чтобы увидеть, откуда выпрыгивает эта луна. Пробравшись сквозь виноградные заросли, кот замер.

В жёлтых с бирюзовыми крапинками глазах отразилось небо.

Кот ждал.

Вот закатилось солнце, запоздалые лучи ещё немного погрозили темноте и отправились вслед за ним. Теперь настала очередь луны становиться яркой, а к рассвету исчезнуть. Иначе и быть не может! Безо всяких великанов, шаров и красок!

Уже и звёзды появились, а луны всё нет. Кот в десятый раз принялся вылизывать очищенный до блеска хвост.

Шелест в зарослях, следом блеск изумрудных глаз.

– Виноградная мышь! – прошептал кот и прыгнул в заросли.

Мышь, к кошиному удивлению, оказалась проворнее – перед бегством она даже успела запихнуть в рот целую виноградину. Кот бросился в погоню. Неуловимая мышь не просто бежала, она подпрыгивала, как орех, катящийся по склону. Только вот орех маленький и лёгкий, а мышь круглая и толстая. Уже и виноградная роща осталась позади, а мышь все ещё не попала в когти.

Мышиная тушка внезапно пропала из виду, будто провалилась сквозь землю.

Кот слишком поздно понял, что впереди обрыв, попытался затормозить, выпустил когти – но тщетно. Катился с одной мыслью – сколько же грязи останется в шерсти.

Поднявшись, он осмотрелся, и увиденное заставило вжаться в глиняную стену оврага. Кот точно помнил, что за виноградной рощей начинаются луга, за ними река, но сейчас перед ним высилась каменная громадина, будто дубы стали в ряд и окаменели.

Хохот вдалеке. Хотя он больше походил на гул водопада, чем на смех.