За горами, за долами… Выпуск третий

– Наверное, и другие места красивые есть?

– Есть, конечно, есть. Мир вон как велик.

– А почему тогда беркут от нас не улетает?

– Как же он улетит? Если улетит, то кусочек нашей души умрет. А что наша душа, сердце мое? Красная гора, кишлак, чинары, вот этот варак. Как без души жить? Не дай аллах…

– Вай дод! Совсем от старости из ума выжил! Посмотри, что задумал – с ребенком на крышу лезть!

Бабушка стояла во дворе и ругалась.

– Что ты ворчишь, женщина, – пробормотал в бороду дедушка и начал сматывать нитку.

Варак дернулся, нырнул вниз, начал снижаться…

Да, вкусную шурпу приготовила бабушка – так и просится в рот. За минуту большая чашка-каса Айнисы опустела, и бабушка наполнила ее опять.

Но вот дедушка провел ладонями по лицу, пошел в угол двора – в мастерскую. Там стоит гончарный круг и обжиговая печь.

– Можно я посмотрю, как вы работаете? – попросила Айниса.

– Можно, отчего же нельзя, – разрешил дедушка.

Он зачерпнул из большого корыта еще с вечера замешанную на камышовом пуху глину, размял пальцами, даже попробовал на вкус.

– Э-хе-хе, – вздохнул он. – Еще не отстоялась. – И добавил: – Сердце мое, что дома сидеть. Сходи к подружкам, поиграй, а я полежу немного, что-то поясницу ломит…

Когда идешь по узким улицам кишлака, нужно быть внимательной. Если навстречу попадется кто-нибудь из взрослых, обязательно не забыть сказать: «Ассалом алейкум – мир вам». Тогда и тебе ответят: «Ваалейкум ассалом – и вам мир».

– Э-эй, Айниса! – из-за полуоткрытых ворот высунулась голова Наргизы.

Айниса пожала плечами.

– А у меня есть новая кукла! – похвасталась Наргиза. – Немецкая. И ходить умеет. Папа сегодня из города привез.

– Покажи! – попросила Айниса.

Везет же Наргизе! У неё и так самые лучшие игрушки во всем кишлаке.

– Сейчас принесу, – согласилась Наргиза и убежала в дом.

Айниса подошла к воротам, заглянула в них. Со двора доносился ароматный запах томящегося на медленном огне плова. На расстеленных на айване курпачах сидел отец Наргизы Хабибулла с друзьями.

– Ассалом алейкум, – поздоровалась Айниса.

– А-а, девочка, – произнес Хабибулла.

От выпитого вина лицо его покраснело, и он расстегнул пуговицы на рубашке.

– Ну, как твой дед, горшки до сих пор лепит? – усмехнулся Хабибулла. – Вот старый бездельник, – повернулся он к друзьям. – У самого в доме пусто, а смеет языком молоть.