Цена на материнство

Включила запись мыльной оперы, чтобы мама не расслышала мой телефонный разговор и вернулась к себе в спальню, чтобы набрать Витю.

– Как ты, милая? Прости, не позвонил в обед, у нас такая беготня была в лаборатории! Я сто раз просил их заменить дистиллятор, и вот…

– Витюш, прости, я тороплюсь. Мама хочет, чтобы я развеялась, сходила на встречу выпускников. Не составишь компанию?

Пауза.

– Ты же вроде говорила, что не хочешь, – озадаченно протянул Витя. – И я договорился, что помогу маме разобрать антресоль…

– Я и не хотела.

– Конечно, конечно, ну что ты, птичка моя. Я заеду за тобой в шесть двадцать, сразу после работы. Мне бы еще переодеться, но тогда я не успею, а пораньше уйти ну никак сегодня. Скоро проверка, и у нас все сроки горят. Помнишь, я рассказывал про тот реактив? Так вот…

– Ничего страшного, если ты не переоденешься. У тебя и рабочий костюм прекрасно выглядит, – солгала я.

На самом деле, меня мало беспокоило, как мы оба будем выглядеть сегодня.

Я заглянула в шкаф и вздохнула. Из приличных нарядов почти ничего не осталось, только платье цвета «пыльная роза», рука не поднялась продать папин подарок на прошлый день рождения. Тогда еще этот цвет не вошел в моду, не красовался в каждой палатке на вещевом рынке. Нежное, невесомое… В нем я чувствовала себя принцессой.

Натянула, изогнувшись, застегнула молнию на спине… Да, когда-то оно смотрелось лучше. Видимо, я похудела еще сильнее, потом что местами ткань провисала, кожа касалась слишком бледной. Лицо стало каким-то испуганным, как у бельчонка, пойманного в сеть. Словно кто-то отдал мне это платье с барского плеча… К черту. Ничего лучше у меня все равно нет.

Поцеловав маму и положив ей пульт под рабочую руку, я спустилась вниз. Краситься почти не стала, кого обманывать? Да и в комплекте с Витей будет самое то.

Его «лада» появилась у подъезда ровно в шесть двадцать. Витя никогда не опаздывал. Он вышел, чтобы распахнуть передо мной дверь, нежно чмокнул в уголок губ.

– Ты прекрасно выглядишь.

Он мог этого не говорить: восторженный трогательный взгляд за стеклами очков был красноречив. Рядом с Витей я всегда вспоминала Душечку из «В джазе только девушки», которая любила мужчин в очках. Что-то в них есть щемяще-беззащитное, детское, милое.