Заберите меня домой

В те годы школьники пользовались перьевыми ручками и чернильницами-непроливайками. Чернила заливали в чернильницы, и мы ставили их на дно портфеля. Нас было видно за версту: руки, лица, рубашки и даже портфели – все было выпачкано синими чернилами.

Ведь в драке мы сначала пускали портфели, отбиваясь ими. Влетало от воспитателей каждый день. Мучились с нами долго, пока не научили аккуратно обращаться со школьными принадлежностями. Не было дня, чтобы возвращались хотя бы относительно чистыми.

Карандашей и деревянных ручек хватало дня на три, не больше, они были обкусаны и изъедены до стержней и перьев.

В каждом классе училось по четыре человека из детского дома.

Нас узнавали издалека, дразнили и показывали пальцем:

– О, глядите! Детдомовские идут!

Потасовки с городскими происходили ежедневно, пока все не притёрлись и не усвоили, что лишний раз к нам лучше не лезть – себе дороже. Каждый детдомовец мог постоять за себя. Но домашние дети были совсем другие.

Нам они казались чистоплюями, были слабенькими и ранимыми.

Запомнился один случай, сильно удививший меня. Мы возвращались домой, с нами вместе шли мама с дочерью. Я знала эту женщину. Она работала в школе техничкой, а дочь была отличницей в нашем классе.

Девочка всегда выглядела опрятно: заплетенная коса с бантом, белоснежная рубашка, белые гольфы. На нее было приятно смотреть. Лицо и руки всегда чистые. Я всегда удивлялась ее аккуратности.

Мать заметила чернильное пятно на блузке ребёнка и стала сердито выговаривать:

– Какая неряха! Я работаю весь день, чтобы одеть и обуть тебя! Почему ты не жалеешь моего труда!

Чувствуя свою вину, дочь оправдывалась:

– Мамочка, не расстраивайся.

Я буду впредь аккуратна и постараюсь больше блузку не пачкать.

Мать продолжала раздражённо подталкивать ребёнка. Я шла за ними и во все глаза смотрела им вслед. Поразила реакция девочки. Почему не возмущается, не огрызается, не даёт отпора, как это делаем, мы? Почему позволяет себя толкать? На её месте я и слезинки бы не проронила.

Кого она жалеет? Какие привилегии есть у этой женщины? Потому что она – Мама! Я удивлялась тому, как мои одноклассники произносили это слово. Как трепетно звучало оно из уст домашних детей. Я повторяла и ничего не чувствовала. Мама. Говорят, для матери, нет слаще слышать первый крик её ребёнка. Если бы матери слышали наши крики, не захотели бы рожать.