Заблудившийся звездолёт. Повесть почти фантастическая о Толе Звездине и четырех его товарищах

Что ж это получается? Он, Толя, рвется к необычному, к загадочному и высокому, а им это…

Толя шмыгнул носом, сдержал слезы и шагнул из лифта. И вышел на широкий солнечный двор. Здесь росли платаны и цвели розы – алые, белые, желтые. У одного дерева стоял Жора, прозванный за свой неслыханный, за свой прямо-таки ужасающий аппетит Обжорой. К тому же он был весельчак и отъявленный бездельник. Второго такого мальчишки не было во всем Сапфирном, и, как уверял первый Толин друг Серёжа Дубов, находившийся сейчас на Марсе, скоро в их двор будут водить большие экскурсии: пусть все знают, что еще встречаются ребята, которые часами могут сидеть развалясь на скамейке, ничего не делать и так много есть.

Однако сейчас Жора не бездельничал и не ел. Он нюхал розу и одновременно глядел в окно, за которым… Конечно же ни в какое другое окно смотреть он не мог! Он мог смотреть только в окно, за которым жила Леночка…

Здесь бы Толе прибавить шагу, чтоб его не заметил Обжора, но Толя шел медленно, и у желтой будки с двумя роботами-дворниками, которые по утрам подметали и поливали двор, его настиг хохочущий голос Обжоры:

– Толь, ты чего кислый? Плакал?

Из окон их большого дома стали высовываться ребячьи головы, это еще сильней раззадорило Жору-Обжору, и он хотел что-то добавить, как вдруг послышалось:

– Обжора, хочешь банан?

Это сказал Алька Горячев, сын известного художника и сам немножко художник, Толин друг, не самый первый, но тоже очень хороший.

– Хочу! – крикнул Жора-Обжора.

Алька, оторвав от связки, кинул один банан. Жора поймал его, тремя полосками содрал шкуру, сунул в рот влажно-белый, мучнистый плод, снова глянул на окна своими крошечными, лениво-веселыми глазками, утонувшими в полном, щекастом лице, и с большим аппетитом принялся жевать, потом швырнул за платан кожуру и попросил у Альки еще один.

– Ешь! Жуй! Наслаждайся! – Алька с чувством провел рукой по Жориной голове против шерсти и дал ему еще один банан.

И опять полетела за платан кожура…

Всех выручал Алька: чего ни попроси у него – поможет, сделает, отдаст.

– Скажи отцу, чтоб получше смазал дворников, – напомнил он Жоре, – им после тебя всегда много работы…

Жорин отец был механиком, следившим за роботами, которые убирали пыль и грязь на их улице. Однако Жора пропустил Алькины слова мимо ушей.