Загадка золотой чалмы

Из передней донесся хлопок входной двери.

– Пр-ривет, подр-руга!

И, стремительно выбежав из-под стола, попугай вразвалку кинулся в прихожую.

– Бабуш-шка! Бабуш-ка! – раздался оттуда его голос. – Гер-расим дур-рак!

– Ябедничает, – проворчал Муму и в сердцах наклеил вверх ногами одну из цветных букв названия.

Дятлова взвизгнула и принялась отдирать, пока клей не застыл окончательно.

– А по-моему, Каменев, попугай прав, – с раскрасневшимся от возмущения лицом отчитала она Муму. – Какой-то ты, действительно… – она сделала паузу.

– Почему если я ошибся, то мне обязательно сразу наплевать! – Герасим даже позеленел от обиды. – Другим можно ошибаться, а мне нельзя?

И, взмахнув длинной тощей рукой, он одним движением смел все фломастеры на пол.

– Ну вот. Опять, – скорбно покачала головой Дятлова.

– Что опять? – окончательно вышел из себя Герасим. – Ты, Дятлова, сперва педагогический институт окончи, а потом со мной так разговаривай.

Наташке, в свою очередь, стало обидно.

– Никакая я не училка, – возразила она. – А ты, Каменев, просто…

Что она хотела сказать про Муму, осталось загадкой. Ибо в этот момент в комнату вошла с попугаем на плече бабушка Марго – Ариадна Оттобальдовна.

– О-о-о, – совсем как у внучки, чуть вздернулись у нее уголки губ, словно лишь намечая улыбку. – Я вижу, у вас тут бурный процесс творчества.

– Ой, извините, пожалуйста, – мигом стушевалась примерная Дятлова.

– Просто сегодня мне абсолютно все мешают творить и мыслить, – заявил не столь примерный Герасим.

– Какой же ты, Муму, у нас сегодня пафосный, – мигом отреагировала Варвара.

– Р-разительный контр-раст, – заявил с плеча Ариадны Оттобальдовны попугай и, косясь одним глазом на Герасима, сардонически расхохотался.

– Птичка, Птичка, – Ариадна Оттобальдовна с трудом сдерживалась от смеха. – Так нельзя. Гера все-таки гость.

– Кость! – возразил попугай и брезгливо кашлянул.

– Чтоб ты и впрямь подавился, – пробубнил себе под нос Герасим.

– Фу-у, Герочка, как невежливо, – заговорщицки подмигнув бабушке Марго, произнесла ее тоном Варвара. – Разве можно оскорблять хозяев.

– Он тут совсем не хозяин, – набычился Муму, – а всего-навсего птица.

– Птичка, Птичка! Птичка Божья – хор-рошая птичка, – немедленно отреагировал попугай. – Гер-расим…

И он надолго умолк, словно подыскивая нужное слово.

– Думает, – хохотнул Баск.