Загадка назойливых звонков

– Хэллоу! – проорал он в трубку, лихорадочно пытаясь одновременно нашарить выключатель, очки и рукопись.

– Олег? – раздалось тем временем в трубке.

– Итс ноу Ольег, итс Борьис Ольегович! – зачем-то коверкая имена сына и свое собственное на английский лад, громко и четко произнес Беляев-старший.

В это время ему каким-то чудом удалось зажечь лампу и нащупать очки. Он хотел их надеть, но они выпали из еще неверных спросонья пальцев на пол.

– Проклятье! – воскликнул Борис Олегович. – И почему такая темень? Вчера в шесть часов было уже совсем светло.

– Боренька, не волнуйся, – уже проснулась Нина Ивановна. – Вот твоя речь.

И она протянула ему исписанные листки бумаги.

– Уна моменто! – перейдя почему-то на итальянский, завопил в трубку Беляев-старший. – Ай гоу ту спик.

– Боренька, что ты несешь? – схватилась за голову Нина Ивановна. – Они же тебя не поймут!

Таня прекрасно слышала весь этот странный разговор. «Почему Борис Олегович говорит на каком-то жутком английском? – пыталась понять она.

В трубке слышались шорох, возня и шумное сопение. Наконец, Беляев-старший нашел под кроватью очки и бодреньким голосом выкрикнул в трубку:

– Йес. Я слушаю.

– Борис Олегович, что с Олегом? – спросила дрожащим голосом Таня.

До Беляева-старшего, который перепутал страницы заготовленной речи, донеслось только имя Олег. Он досадливо поморщился. Его уже стало охватывать раздражение. Поэтому он весьма резким тоном изрек:

– Я уже говорил! Итс ноу Олег.

– Олег жив или нет? – только и хотелось услышать Тане.

– Это нье Ольег, – видимо, решил, что так его поймут лучше, Борис Олегович. – Это его фазер Борьис Ольегович.

– Боренька! – уже пребывала в полном отчаянии Нина Ивановна. – Ты срываешь переговоры.

– Я ничего не срываю! – забыв о телефоне, крикнул Борис Олегович. – Это они какой-то дуре поручили мне позвонить! Английского не знает! Русского тоже! Мне что, по-японски с ней разговаривать?

– Что с Олегом? Что с вами? Как вам помочь? – уже всхлипывала на том конце провода Таня.

– Ну вот! – сардонически расхохотался Борис Олегович. – Теперь она еще плачет! Хорошенькие деловые переговоры!

– Ах, Боря, Боря, – всплеснула руками Нина Ивановна. – Я так и знала, что ты все испортишь. Надо было мне с ними разговаривать.

– Хэллоу, черт вас возьми! – тем временем орал в трубку муж. – Что за сцена? Я, например, вери глед.