Загадка ночного стука

Мама что-то тихо ему ответила, но Олег предпочел продолжения разговора не слышать.

– У тебя что, крыша поехала? – осведомился он у Женьки, когда они оказались на другом конце коридора. – Шуруй в туалет, – гостеприимно распахнул он соответствующую дверь.

– Нужно мне очень, – замахал длинными руками Женька. – А если было бы нужно, сам бы дошел.

– Чего же всех на ноги поднял? – уже охватывало раздражение Олега. – Мне и так с трудом удалось уговорить предков, чтобы они тебя взяли. Ладно. Я спать пойду.

– Погоди! – решительно преградил ему путь к отступлению старый друг.

 – Я же к тебе шел. Там, в гостиной, кто-то сигналы бедствия подает.

– Чего? – ошалело посмотрел на него Олег.

– Что слышал, – отозвался Женька. – Прямо над моей головой.

– Над чьей головой? – поправил съехавшие очки Олег. – По-моему, ты от жары совсем…

– А вот ни фига! – выкрикнул возмущенно Женька.

– Тихо ты! – прошипел Олег. – Предки и так на взводе.

– Ой, – спохватился Женька.

– Что там еще такое? – тут же донесся из спальни далекий голос отца.

– Ничего, ничего, папа, спи! – крикнул заботливый сын. – Тут вода очень горячая потекла из крана. Женька немного обжегся.

На том конце коридора послышался шум. Дверь родительской спальни с треском распахнулась. Мгновение спустя перед ребятами предстал разъяренный Борис Олегович в длинных цветастых трусах и с всклокоченной темной шевелюрой.

– Слушайте, вы! – заорал он так, что голос его эхом разнесся по квартире. – Если еще этот Женька хотя бы один только раз чем-нибудь там обожжется или пойдет ко мне в комнату искать туалет, пеняйте на себя! Обоих на улицу выгоню!

– Мы больше не будем, папа, – смущенно промямлил Олег.

– И в туалет никакой мне не надо, – подхватил Женька.

– Ах, значит, тебе не надо! – пуще прежнего разъярился Беляев-старший. – Это ты, значит, меня нарочно поднял, чтобы я завтра работать весь день не смог!

– Да я не хотел, – оправдывался долговязый мальчик.

Но на Беляева-старшего уже никакие аргументы не действовали.

Он разразился громкой тирадой. Суть ее, если убрать множество восклицаний и бурных эмоций, сводилась к тому, что он, Борис Олегович, целыми днями ломается в своей фирме и даже не отдыхал этим летом, в отличие от своей жены и лоботряса-сына, которые целый месяц прохлаждались на берегу моря, и вот, в благодарность за все труды, ему подкидывают в квартиру малолетнего психа, который принимает его спальню за сортир и будит среди ночи.