Загадка почтового голубя

А то мне как-то с этой штуковиной тяжеловато стоять.

– Дождемся Женьку, – возразил Олег.

– Как скажешь, – кряхтя, опустил клетку на тротуар Пашков.

Именно в этот момент из проходного двора появился долговязый Женька. Он был не один. Позади него нехотя брел огромный лохматый пес какой-то неясной породы.

– Ты где его подобрал? – полюбопытствовал Темыч.

Остальные тоже с большим изумлением разглядывали лохматое чудище.

– Дали! – таща изо всех сил пса за поводок, выпалил Женька.

– Кто? – спросила Таня.

– Друзья, – последовал столь же короткий ответ, что и прежде.

– Твои? – вмешался Пашков.

– Не, – покачал головой Женька. – Друзья предков. Они на время уехали. А его, – посмотрел долговязый мальчик на пса, – нам подкинули.

– Какой симпатичный! – восторженно воскликнула Таня.

– Это кому как, – явно не разделял ее настроения Женька. – Мать у меня, например, всего каких-нибудь несколько часов с ним провела, а уже говорит, что больше не может. Я только из дома намылился, а она его сразу же мне всучила.

– Вообще-то это с твоей стороны не очень остроумно, – заметил Олег. – Учитывая, что у Моей Длины кот.

Моей Длиной ребята называли Машу Школьникову. Машка всегда стремилась выглядеть экстрамодно. Мама ее, Зинаида Николаевна, державшая фирменную французскую аптеку у Красных Ворот, одевала дочь в самых дорогих бутиках. Вещи, по словам Кати и Тани, на Машке и впрямь были классные, однако отнюдь не всегда соответствовали ее упитанной фигуре.

И вот однажды Школьникова предстала классу в ярко-красной юбке из какой-то очень блестящей синтетики. Впрочем, юбкой это можно было назвать лишь символически. Класс изумленно охнул. Нижняя часть Школьниковой особым изяществом не отличалась. Единственный, кто остался в полном восторге, так это давно влюбленный в нее Лешка Пашков.

– Ну ты, Машка, даешь! – вырвалось тогда у него. – Все прямо наружу! Как у настоящей фотомодели!

– Много ты понимаешь, ребенок! – подбоченилась Школьникова.

 – Это просто теперь мой стиль и моя длина.

С той поры прозвище Моя Длина прочно прилипло к Маше. Правда, звали ее так за глаза. Школьникова обладала крепким телосложением и могла с ходу врезать.

– Ну и черт с ним, с котом, – отмахнулся Женька. – Пускай Моя Длина запрет его в комнате. У нее комнат много. А с этим, – вновь поглядел он на пса, – я все равно ничего поделать не мог. Говорю же, мать мне насильно его всучила.