Загадка пропавшего соседа

Поэтому, справившись с рычагами, он легко перешел к передним конечностям:

– Вот с этими конечностями, а вернее, с плечевым поясом, Мона Семеновна, по-моему, в учебнике какая-то неувязочка, – заискивающе посмотрел он в неласковые глаза учительницы.

– И какая же неувязочка? – ледяным тоном осведомилась та. – Плохо монтируются с позвоночником? Винтиков не хватает?

– Каких винтиков? – не понял юмора Сеня.

Класс грохнул.

– Мона Семеновна, – на полном серьезе продолжал Баскаков, – в этой схеме крепления винтиков нет.

Зато там какие-то вороньи кости. Вот я и подумал: откуда вороньим костям оказаться в лягушке?

– Все верно, – ответила Монстр. – Эти кости так называются.

– А-а, – протянул Баскаков. – Теперь все ясно.

Смешки в классе не утихали. Теперь даже суровая Мона Семеновна оказалась не в силах поддерживать тишину и порядок. Казалось, еще чуть-чуть – и восьмой «А» разразится дружным истерическим хохотом. Не замечал этого лишь один Баскаков, мучительно вспоминавший, что еще можно рассказать интересного о составных частях лягушек и вообще земноводных.

– Ну, я очень, внимательно слушаю дальше, – поторопила его Монстр.

Сеня уставился на цветную схему. Класс, как завороженный, следил за ним.

– Ну, у них еще есть пищеварительная система, – осенило Баскакова.

– Совершенно верно, – сухо произнесла Мона Семеновна. – Вот и расскажи нам о ней поподробней.

– Она похожа на пищеварительную систему рыб, – ответил Баскаков. – Состоит из рта, – указал он свободной рукой на собственные губы.

 – Глотки, – палец мальчика переместился в область собственного горла. – Потом еще у нее есть пищевод и кишечник.

Тут Сеня умолк. Лицо его густо покраснело. И он с хрипотцой произнес:

– И все это дело заканчивается клоакой. Через нее у лягушки разный выхлоп происходит.

Не в силах более сдерживаться, восьмой «А» зарыдал от хохота. С хмурой, никогда не улыбающейся Моной Семеновной тоже произошло что-то странное. Рот ее резко растянулся, обнажив крупные желтые зубы.

В следующее мгновение учительница зашлась от громкого каркающего смеха. Как позже говорил Луна, наверное, именно так в глубокой древности смеялись птеродактили или, например, динозавры. Если, конечно, они вообще умели смеяться.

– Мона Семеновна, я что-то не так сказал? – изумленно вытаращился на нее Сеня.

– Садись, Баскаков, достаточно, – махнула рукой биологичка. Смех ее оборвался столь же неожиданно, как и возник.