Загадка салона «Магия»

И она продавщице сказала, что это не антиквариат, а полное безобразие.

Тут в комнате и произошло что-то странное. Свет медленно начал меркнуть. Словно бы в театре перед началом спектакля. Свечи в бронзовых подсвечниках сами зажглись. Девочки были уверены, что в руках у хозяйки салона не было ни зажигалки, ни спичек. Наконец комната погрузилась во мрак. Лишь три горящих свечи выхватывали из кромешной тьмы бледное лицо госпожи Гликерии. Потом появилась зеленая голова…

– Ну, как? – посмотрела внимательно госпожа Гликерия на Мою Длину.

– Н-нет, – начала заикаться от одного лишь воспоминания об увиденном толстая девочка.

– Великолепно, – кажется, окончательно сменила гнев на милость белая колдунья. – Значит, контакт мы установили. Сложную ты задачу передо мной поставила.

– А разве вы уже что-то выяснили? – удивилась Моя Длина.

– Ты думала, я зеленого духа вызывала тебя испугать? – усмехнулась хозяйка салона.

– Зачем же тогда? – не сомневалась Школьникова, что госпожа Гликерия именно эту цель и преследовала.

– Для приворота, естественно, – ответила та. – Просто обычно мы с нашим семейным духом общаемся втайне от окружающих. Но вам, девочки, я решила его показать.

– Только больше, пожалуйста, не надо. – Катя заметила, что губы у женщины вновь растянулись в коварной улыбке. – Мы абсолютно верим в ваши волшебные силы.

– И в комнате у вас так красиво, – подхватила Таня, разглядывая пыльное и облезшее чучело медведя в углу.

– Он по ночам оживает, – проследила за ее взглядом женщина. – И не только по ночам, – внезапно понизила она голос до шепота.

Медведь тут же повернул голову и уставился на девочек.

– Ладно. Не до того сейчас, – сказала хозяйка салона.

Медведь послушно принял прежнюю позу и вновь превратился в старое чучело.

– Ну, чего рты разинули? – осталась вполне довольна произведенным эффектом госпожа Гликерия.

– Да как-то… – начала Катя и осеклась.

– Будете часто сюда ходить, привыкнете, – заверила женщина.

– А с Андреем-то что? – решила напомнить Моя Длина.

– Дух говорит: у твоего Андрея склонность к другой. Сейчас там вроде связи ослаблены. Но страсть к предмету по-прежнему сильная.

– Это к какому предмету? Светлане, что ли? – хотелось Моей Длине получить за свои пятьдесят тысяч исчерпывающий ответ.

– К кому же еще, – усмехнулась госпожа Гликерия.