Загадка театральной премьеры

Марат нехотя вернулся за парту.

– Надо было не спрашивать, а сразу бить, – сказал ему сосед по парте и соратник по секции бокса Боря Савушкин.

– Конечно, надо было, – вздохнул Марат. – Но теперь уже поздно.

Тут Школьникова, состроив глазки любимому учителю, проворковала:

– В какой же мы театр идем, Андрей Станиславович?

– В Центральный российский театр современного концептуального авангарда, – отозвался учитель.

– Улет! – воскликнула Машка. – Туда ведь билетов не достанешь. Это самая крутая тусовка в Москве.

– Именно, – усмехнулся классный руководитель десятого «Б». – Благодарите папу Олега. Это он нам устроил.

– И ты молчал? – ткнул Пашков локтем в бок Олега.

– Почему молчал? – перегнулся к ним сидевший позади Женька.

– Да я сам в первый раз слышу, – искренне изумился Олег.

Беляев-старший ходил в школу чрезвычайно редко. Он был целиком и полностью занят делами собственной фирмы, которую они совместно с женой, Ниной Ивановной, неимоверными усилиями держали на плаву. Когда Борис Олегович успел организовать поход в театр, для Олега оставалось совершенной загадкой.

– А на какой мы идем спектакль? – полюбопытствовала Катя.

– «Нет повестей печальнее на свете», – ответил Андрей Станиславович.

– Что за такие печальные повести? – с кокетливым видом спросила Школьникова.

– Кажется, это что-то из Шекспира, – не слишком уверенно произнес Марат Ахметов.

– Ну и ну! – воскликнул Вадик Богданов. – Шекспир входит в массы!

– Вот сейчас я кому-то массу испорчу! – взвился на ноги здоровяк Ахметов.

– Сядь! – коротко распорядился Андрей Станиславович. – Спектакль действительно по мотивам произведений Шекспира.

Марат, так и не достигнув Богданова, уныло опустился за парту. Впрочем, при этом он не преминул заметить, что «печальная повесть Богданову будет в самом скором времени обеспечена». Вадик невольно поежился. Встреча один на один с Ахметовым могла достичь поистине шекспировского драматизма.

Тут Дуська Смирнова воскликнула:

– А кто видел новый фильм «Ромео и Джульетта»? Там Леонардо Ди Каприо такой лапочка!

– Дурак твой Леонардо Ди Каприо! – отрезала Школьникова. – И фильм совершенно левый. Надо же, испохабить такую любовь!

– Много ты понимаешь в любви, – не осталась в долгу Смирнова.

– Уж как-нибудь не меньше других, – повела мощными плечами Школьникова.

– Кажется, назревают серьезные боевые действия, – шепнула Катя на ухо Тане.