Загадка черной вдовы

Она играла главные роли в фильмах «Последний солдат», «Сирано из Москворечья» и «Любовь в осенних тонах».

– Верно! – воскликнула Катя. – «Сирано из Москворечья» я видела. Жуткая чушь.

– А Инге за него какую-то премию дали, – сказала Школьникова.

– Ты лучше нам объясни, почему эта Инга вся в черном ходит? – спросила Таня.

– У нее муж год назад помер, – ответила Машка. – Вот Инга с тех пор траур и носит. Правда, шмотки у нее хоть и траурные, но крутые. И вообще, мне кажется, Инга одевается в черное, потому что ей это к лицу.

– А она что, раньше полной была? – вспомнились Наташкины слова Тане.

– В юности нет, – принялась объяснять Моя Длина. – А потом сильно растолстела. Потом муж помер…

– Турундаевский? – перебила Катя.

– Турундаевский жив-здоров, – невозмутимо произнесла Моя Длина. – Но после него у Инги еще была куча мужей. И последний из них – банкир Гохман. Вот он и помер.

– Отчего? – поинтересовалась Таня.

– Перенапрягся в борьбе с конкурентами, – с бывалым видом изрекла Моя Длина.

– По-моему, она свою маму тоже не слишком-то любит, – иронично сощурилась Катя.

– Не без того, – кивнула Моя Длина. – У Наташки с Ингой сложные отношения.

– Почему? – спросила Таня.

– Одним словом не объяснишь, – отозвалась Школьникова. – Но вообще-то они обе не подарок.

– Это мы уже заметили, – сказала Катя.

– Слушай, Машка, – вмешалась Таня.

– Ну, – подтвердила Моя Длина. – Только в обратную сторону.

– Как это в обратную? – не поняли девочки.

– Ну, например, мне вот от этого избавляться надо, – хлопнула себя по массивной ляжке Школьникова. – А Наталье требуется наращивать. Потому что она ничего не жрет.

– Аппетита нету? – покачала головой Катя.

– Насчет аппетита не поручусь, – извлекла из сумочки сигареты Моя Длина. – Но, по-моему, Наташка не ест из вредности.

– Оригинальная девушка, – фыркнула Катя.

– Это называется анорексия, – воспользовалась умным словом Моя Длина. – Во всяком случае, Трупов поставил Наталье такой диагноз.

– Ты-то откуда знаешь? – посмотрели на нее девочки.

– Слышала, как Инга рассказывала моей матери, – поморщилась Школьникова. – И все повторяла: «Ах, Зиночка, как я тебе завидую! У тебя Машенька такая полненькая». А я сверху совершенно не полненькая.