Загадка Четвертого Антрума

– Итак, начинаем операцию «Пандора», – произнес Первый карлик. – Сети расставлены, жертвы выбраны, объект действует под нашим контролем. Распределим роли.

– Я пойду к людям, – вызвался Второй карлик. – Меня они точно не заподозрят. Буду следить за каждым их шагом.

– Я буду на подстраховке, – объявил Третий карлик. – Как только объект отыщет то, что нам нужно, я отниму. Я быстро бегаю, – похвастал он.

– Чтобы наш план сработал наверняка, сделаем вот что, – Первый карлик пригнул к себе головы Второго и Третьего и яростно зашептал им что-то прямо в уши.

Причем уши тех удивительнейшим образом вытянулись, намертво прилипнув к дыркам в черепе у Первого. Потому что лица у того не было. И глаз не было, и рта. Просто из пустой глазницы сканировал узкий красный луч.

Закончив совещание, Три карлика осторожно выглянули из канавы. На опушке, по-прежнему, никого не было. Карлики разбежались в разные стороны. Третий, пригнувшись, скрылся в лесу. Второй рысцой побежал по направлению к реке.

Первый решительно зашагал по дороге в село.

«Три дня… Три дня…» – шелестело в высокой траве.

«Чик-чирик! Черти-черти!», – отчаянно чирикали в небе воробьи.

«Гномы?! Глюк, наверное», – удивилась девочка Лера, поедая в малиннике сладкие ягоды.

«Где тень?» – нахмурилось солнышко и боязливо спряталось за тучку.

Но все скоро забыли об увиденном. А зря!

За тысячу лет до катастрофы. Гибель древнего племени

У излучины реки Смородиновой, на плоской возвышенности раскинулось Городище.

Некогда на месте Городища шумел дремучий лес. Доходил он до самых отрогов невысокой горы c плоской вершиной, утопающей в тумане. Рядом шумела быстрая река. Деревья заслоняли солнечные лучи, и от этого воды казались чернее земли.

Пришли однажды в эти места высокие сильные люди со светлыми глазами. Дружно приступили к работе. Освободили от леса небольшой участок земли, построили первые жилища. Назвали себя северянами, то есть живущими на самом севере земли славянской.

Из года в год люди отвоевали у леса участок за участком для пашни. Делали это так. Зимой подсекали деревья, а весной, когда деревья высыхали, их поджигали, и все, – поле готово. Правда, ненадолго. Лет через пять снова приходилось идти в зимний лес. А тот, самый первый, в котором некогда столетние дубы-исполины подпирали небо, зарос молодыми зелеными перелесками. И стал он называться Старым Лесом. Затем и сосны на берегу вырубили – на постройки.