Доминика

Какой же без него праздник!

У Ники аж рот открылся от такого обилия еды и красоты на столе.

– Как красиво! Ты уверен, что она на нас двоих готовила? Тут как будто на убой – столько еды.

Ага, на убой. Ухмыляюсь. Не на убой, а на секс-марафон, дорогая. А ты даже не догадываешься для кого.

– Передашь ей мою благодарность, я такой стол даже на Новый Год не накрываю.

«Конечно, я передам, ага! Размечталась она, сбежать приготовилась?! Сама передашь свою благодарность. Да и Мария Степановна будет довольна. Любит, когда хвалят ее стряпню».

– Сын, молодец! – подает голос отец. – Правильно поступил! Так и надо отмечать. Как ты сказал? Освобождение от плена, – и улыбается.

– Ага, из одного плена хотел в другой посадить, – бурчит себе под нос Ника, отец не слышит, но я то рядом.

Наклоняюсь к ее ушку и шёпотом на выдохе говорю:

– Поверь мне, от этого плена ты будешь в восторге.

Застывает на мгновенье, потом закусывает губу и заливается румянцем.

«Ты же моя девочка! Как просто тебя можно смутить.

При том, что я ей ничего провокационного не сказал».

Отец прячет глаза и улыбку, делая вид что ничего не замечает. Он у меня всегда был понимающим, поддерживал нас с братьями во всем.

Доминика

Отлично! С отцом Макса уеду домой к Юлику и Лайме и забуду об этих трех днях хаоса в моей жизни. Осталось дождаться окончания обеда – и свобода!

«Мммм, сколько еды! И явно вкусной – такие ароматы витают в столовой».

«О боже мой, тут реально праздничный стол накрыт! Сколько человек хотела накормить эта Мария Степановна?!

Суп из морепродуктов, боснийский шашлык (это потом выяснилось), выпечка из слоеного теста с фаршем.

Как красиво смотрится на столе! Курица, запеченная в духовке, салатики без мяса, нарезка из сыра и помидоров. А оформлено-то как! Еще какой-то салат, название которого я не знаю… Торт и шампанское в ведерочке со льдом. Ммм…

– Как много всего! Ты уверен, что она на нас двоих готовила? Тут как будто на убой – столько еды, – не могу сдержать восторга и озвучиваю все свои мысли Максу.

 – Передашь ей мою благодарность, я такой стол даже на Новый Год не накрываю.

А он молчит и с ехидством ухмыляется, будто задумал что-то..

Отец Макса тоже в восторге.

– Сын, молодец! – говорит. – Правильно поступил! Так и надо отмечать. Как ты сказал? Освобождение от плена, – и улыбается. Чем-то его улыбка и ухмылка Макса похожи. Только чем, пока не пойму.

– Ага, из одного плена хотел в другой посадить, – тихо произношу.