Заклейменный

– Ты что делаешь?! – Ирго держал меня за плечи и смотрел безумным взглядом. – Утопиться вздумал?

– Ага. Внук Королевского Советника утонул в школьном фонтане… Ты больший бред слышал? – я рассмеялся, отряхивая воду с волос «собачьим способом», так что брызги во все стороны посыпались.

Ирго вздохнул.

– Как ты на урок пойдешь? В таком виде…

– А что такого? Отец приказал мне не пропускать занятий. Но он ничего не говорил про то, что мой внешний вид должен быть безупречным. И про то, что опаздывать нельзя, тоже не говорил.

В первый раз я косвенно упомянул Клеймо Повиновения. И Ирго это понял, и смутился, словно я заговорил о чем-то непристойном. Ну конечно, о таких вещах не принято говорить, хотя они могут щекотать воображение. Лучше сделать вид, что ничего не слышал. Именно так Ирго и поступил.

– Все-таки ты ненормальный, – подвел итог он.

– Передумал со мной дружить?

– Нет. Это я боюсь, что ты передумаешь. Или все шуткой окажется, – он покраснел и отвернулся.

– Вот только не надо опять про статус, – сказал я, насупившись. – Я же говорил: это не важно. Мой лучший друг вообще простолюдин.

«Бывший лучший друг», – мелькнуло в голове, и стало больно. Друг, которого я предал.

– Я не про статус. Но… Ты же видел, какой я… Жалкий… И сегодня… Ты же верно угадал: не Тринеллин начал меня унижать, я сам стал перед ним пресмыкаться. Хотел, как лучше… Такой, как я, не достоин уважения. Тогда почему?! От безысходности? Потому что все остальные тебя игнорируют?

А он оказался проницательнее, чем я думал, этот мой новый друг.

– Может быть, и от безысходности. Ну и что? А может, потому что ты здесь единственный живой человек. Да и какая разница? Я же не спрашиваю тебя, почему ты решил со мной подружиться, – сказал я. И прикусил язык. Но было уже поздно.

Ирго смотрел на меня, и я знал: он прекрасно понял, что я имел в виду. А потом он отвернулся и сказал, обращаясь к статуе Марры.

– Вчера я рассказал отцу о том, что познакомился с тобой. Он обрадовался. Каким бы ты ни был – ты Натаналь. «Будь с ним любезным, – сказал он мне. – Дружба с Натаналем – это шанс для нашей семьи. Он может помочь твоей карьере». А я… Мне еще никогда не было так противно, как после этих слов. Потому что я сам об этом же думал. Но… Это не главная причина! А теперь презирай меня, сколько хочешь.

Я вздохнул, коснулся рукой его плеча.