Заклейменный

Остановился на пороге, сказал, не оборачиваясь:

– Кстати, о приказах. Я приказываю тебе посещать школу Марры, не пропуская занятий. Приказываю тебе после окончания уроков возвращаться домой. Я хочу, чтобы ты был лучшим из лучших, сынок. Это тоже приказ.

* * *

В столичной полной школе Марры, названной так в честь богини богатства и процветания, учились дети высших чиновников, придворных, богатейших купцов и землевладельцев. Те, кто «рожден властвовать», выражаясь словами моего отца.

Я окинул взглядом класс.

Мальчики старше меня в среднем года на два. Некоторые из лиц знакомы. Вон один из моих кузенов – Нерин Натаналь, сын дяди Норрика, Главного Королевского Казначея. А на первой парте – отпрыск герцога О’Кридиона, тоже можно считать, родственник – моя сестра три месяца назад вышла замуж за его старшего брата. Я помню эту свадьбу – мне тогда милостиво позволили присутствовать на церемонии бракосочетания, такого важного для нашей семьи. Удельные владения О’Кридионов окружают стратегически важный Онский залив, который дед давно хотел превратить в базу военного флота. «Этот союз будет способствовать процветанию королевства!» – кричали гости. Ну да, конечно… И у войны, и у супружества одна суть – это лишь сделка. Есть в этом мире хоть что-то, кроме сделок?

– Позвольте вам представить, господа – ваш новый товарищ Нель Нориан Натаналь, – голос учителя звучал суше знойного ветра. Ну и ладно.

Я посмотрел на ребят и улыбнулся самой дружелюбной улыбкой.

Встретился с их взглядами… И моя улыбка заледенела. Ну да, а чего я ждал? Это же Марра! Лица у мальчиков, как у големов недоделанных – видно, хорошо усвоили наказ «не показывай своих чувств». Не как я – по приказу, а всем сердцем. Это же правильные сыновья хороших семей! А я надеялся найти здесь друзей! Не таких, как Рен, его никто не заменит… Но хотя бы приятелей – тех, с кем можно поговорить, кому можно довериться… Я ошибался? Впрочем… Я вспомнил ребят-«овражников» с окраин пропитанного черной пылью Лопутеля. Какими злыми глазами они на нас с Реном смотрели! И дрались жестоко, без правил, без снисхождения. После того побоища на мне места живого не было… Зато потом! Как одна семья жили, уголь с барж всей командой разгружали, последним куском хлеба делились… Когда мы с Реном уходили, то сердце от боли расставания сжималось. Так что первое впечатление бывает обманчивым. Может, и тут повезет.