Заклинание при свечах

Мюриэл, судя по всему, ничего не слышала из нашего разговора, потому что она просто улыбнулась нам и сказала:

– Доброе утро. Интересно, что сегодня будет на завтрак?

– Овсянка, тут и гадать нечего, – ответила я.

– О, овсянка. – Похоже, это известие Мюриэл нисколько не огорчило. Вообще, должна вам заметить, для громилы, которая, по словам нашей подруги, была свирепее самой Пенни, Мюриэл выглядела на удивление доброжелательной и даже милой, пожалуй. – Хорошо, увидимся в столовой.

И она зашагала к лестнице.

Мы с сестрой снова посмотрели на Ариадну и ничего не сказали. Я лишь удивлённо подняла бровь, словно спрашивая: «Задира? В самом деле?»

Ариадна всё прекрасно поняла.

– Но я серьёзно! – пропищала она. – Она была… ужас что такое!

– Ну, ладно, ладно, – сказала Айви. – Мы тебе верим. Просто сейчас она выглядит… э… несколько иначе.

– Ага, – кивнула я и добавила: – А сейчас, я думаю, больше всего нам следует опасаться Эбони.

В столовой нас встретил знакомый запах овсянки, но, оглядевшись по сторонам, я обнаружила, что кое-что со вчерашнего дня всё-таки изменилось.

У Эбони появились поклонницы.

Их было не много, однако они были. Эбони как раз подходила к окну раздачи, а рядом с ней, словно котята возле мамы-кошки, увивалась стайка девочек.

Присмотревшись, я поняла, что эта стайка поклонниц Эбони состояла в основном из бывших соседок Ариадны по комнате, хотя кроме них было и ещё несколько девочек из младших классов.

– Это ещё что такое? – недовольно прошептала я, указывая на этих девочек, пока мы подходили к окну раздачи.

– Похоже, у неё появился свой фан-клуб, – удивилась Ариадна.

Мы понаблюдали, как две девочки сцепились друг с другом за право донести поднос Эбони до стола, за которым должна была сидеть их богиня. Эту проблему богиня решила мгновенно и гениально просто, оставив одной из девочек поднос и вручив второй свою кружку с чаем. Затем все они направились к одному из столов, где Эбони уселась на почётном месте, а поклонницы сгрудились с обеих сторон возле неё.

При этом Эбони всё время что-то говорила. Я понятия не имела, о чём она говорит, потому что её голос тонул в шуме, который вечно стоял в столовой, но зато видела, как слушают Эбони её поклонницы. Они жадно ловили буквально каждое её слово. Стоило Эбони повести рукой, и все девочки принимались следить за её движением, словно пытаясь увидеть нарисованный в воздухе рисунок.

– Просто чушь какая-то, – сказала я.